На волнах оригами

Сначала это был модельный бизнес, затем школа дизайна и множество разных курсов, а после у дяди и его компаньона появилась своя студия моды.

– И вообще, доченька, не слушай никого, кроме своего сердца, – уверенно сказал Томас. – Посылай всех то есть, – поправился он спешно, – стой на своем.

– Да она хотя бы до конца каникул могла с ним пожить в Германии! – не так легко уходил со своих позиций дядя. Сестра тотчас согласно закивала.

– У меня в августе практика вообще-то, – сказала я сердито, скрываясь в ванной комнате. – И вообще. Не хочу быть настолько зависимой от него.

После чего я просто-напросто закрылась.

– Вся в тебя, Тимофей, – назвал папу именем, данным при рождении, дядя, явно глумясь. – Такая же своевольная и свободолюбивая.

– А ты дурак, – был сегодня не в настроении Томас.

Дальнейшую их перебранку я не слышала – включила воду."

"В этот день мы с Антоном вновь гуляли по городу, под пепельным высоким небом, задумчивым и грустным; и когда начинался надоедливый дождь, шли под одним зонтом, забыв о времени и обо всем на свете. Через несколько часов мы окончательно продрогли и отправились греться – Антон вновь настаивал на каком-то претенциозном местечке, но я повела его в обычную кофейню, в которой пару раз бывала с Нинкой. Там, правда, на него весьма подозрительно смотрели двое парней весьма неформальной внешности, отчего Тропинин явно чувствовал себя очень неуютно, но в конце концов парни все же решили, что, наверное, им чудится, и молчаливый тип в толстовке с капюшоном и обычных джинсах не может быть «тем самым Кеем» из «На краю». Парни ушли, и Антон, кажется, свободно выдохнул.

– Что, – иронично посмотрела я на него, положив руку на колено. – Сложно быть знаменитостью?

– Во всем есть свои сложности, – уклонился он от прямого ответа и вдруг задумчиво выдал, перебирая мои волосы, лежащие на плечах. Каждое его прикосновение заставляло меня таять все сильнее и сильнее.

Не только моя душа, но и тело тянулись к этому человеку.

И это чувствовала не только я. Антона влекло ко мне с огромной силой, но это притяжение было болезненным, и он то и дело сам себя одергивал, боясь перестать контролировать ситуацию и переступить черту.

А я разрешала ему подбираться к этой черте все ближе и ближе.

– Катенька, а что бы было, если бы я пролил этот горячий шоколад, – взглядом указал Антон на мою кружку с густым напитком, – скажем на… – Теперь его жадный взор устремился куда-то в район моей груди, – на твою кофточку?

Я звонко рассмеялась. Нежно-голубая блузка из тончайшего, почти невесомого материала, с длинными рукавами и открытыми плечами была бы безнадежно испорчена.