Жатва душ 3. Вторая волна

Возникла странная ассоциация: контакт двух цивилизаций. От враждебности через настороженность — к взаимодействию, основанному на симпатии. Макс нашел общий язык с Джехомаром, угостил его шоколадкой и показал свое супероружие — «Втыкатель».

Оценить его истинную убойную силу местный не мог, потому просто покивал. Сергеич тоже решил прихвастнуть. А вот «Палица Сергеича» зажгла огонь в глазах филиппинцев.

Я этим контактам не препятствовал, надеялся, что подружиться все же удастся. Худой мир лучше доброй ссоры, тем более, если дружить будем против общего врага.

Пока мужчины хвастались игрушками, девушки предусмотрительно отсиживались в машинах. Убедившись, что в отношениях с аборигенами наметилась оттепель, я скомандовал:

— Народ, пора возвращаться! Дел выше крыши. Надо метнуться на базу, выгрузиться и вернуться сюда, колесо автовышке поменять.

Я пожал руку Крису и пообещал непременно с ним связаться, обсудить план нападения на Папашу.

— Присмотришь за машинкой? — спросил я у него.

Тот кивнул, потом качнул головой в сторону «Севен-илевен».

— Вы же не все оттуда забрали? Не против, мы заберем то, что осталось?

— Конечно, — кивнул я, ухмыльнувшись. — Это же заправка вашей семьи.

Потом я кое-что придумал и подошел к Рамизу.

— Поезжайте на базу, а я пока тут потусуюсь. Посмотрю, чтобы эти добро с «Фава» не растащили и попытаюсь найти рядовых в отряд Афанасия. Заодно и проверю чистоту намерений филиппинцев.

— Какого Афанасия? — не понял он.

— Это мой сержант. Слабоват на голову, но силища — во!

Рамиз посмотрел на меня как на умалишенного, и я рявкнул:

— Да е-мое, зомбаков, говорю, поищу, Рамиз! Маловато их, нужно больше.

— Так бы и говорил! — обиделся тот. — А сержант твой — он русский что ли? Ты его имя увидел?

Я только рукой махнул.

Эдрик, услышав о моих планах, грустно на меня посмотрел. Ему очень хотелось поприключаться со мной, но он, по всей вероятности, понимал, что будет мешать.

— Сергеич! — крикнул я и загребающим жестом предложил подойти, а потом рассказал то же, что и Рамизу.

Пролетарий меня будто бы не слушал, улыбался чему-то своему. Когда я закончил, он кивнул.

— Так точно, шеф! — А потом выдал, изобразив рукой опустившуюся гильотину: — Ты сечешь, что Папаше хана? Если эти мужики по чесноку наши союзники, ему точно кирдык!

Даже если бы не натравленные на нас зомбаки, я бы не спешил доверять первым встречным, но Сергеич проникся, причем проникся весь. Даже мне передался его энтузиазм, как и уверенность, что Папаше уже хана — надо просто немного подождать. Ведь не идиоты же местные, должны понимать, что житья Папаша не даст ни нам, ни им.