Отбор для Короля волков

Ты станешь первой, кто ушел от Катонского палача. Сможешь смеяться надо мной и рассказывать своим сестрам, как обманула меня. Или сгоришь завтра на костре. Ну же… Решай. Для тебя я подготовлю особый костер. Сырой хворост, лишь капля масла, кандалы. Твоя смерть будет длиться много часов…

Аглаю замутило от описания казни. Она чувствовала холод. Могильный холод. И ветер, пробирающийся сквозь преграду шатра."

"Она бессильна против этого бездушного животного. Умереть в муках, после всего, что вытерпела и прошла. Или же согласиться на его условия, стать его… его шлюхой. И попытаться обмануть. Тело еще при первой встрече с ним предало ее. И он этим пользуется. А она воспользуется принцем. Той отсрочкой, что он дал.

Подчинит его себе. Станет для него необходимой. Или глупо пытаться получить сердце того, у кого его попросту нет?

— Ну что, княжна? Ты решила? — Он погладил большим пальцем ее губы.

— Откуда мне знать, что ты не обманешь?

— Завтра я объявлю тебя своей невестой. Достаточная гарантия?

Аглая помотала головой:

— Никто не может выбрать невесту прежде короля.

Он опять улыбнулся. Но на этот раз мягко. Лениво растянул губы, погладил ее скулы, очертил подбородок. Там, где он прикасался вспыхивали искры. Горячие и шипящие, как от костра, в котором он угрожал ее сжечь.

— Мой брат надо мной не властен. Я возьму ту женщину, которую захочу. И когда захочу.

Что-то странное было в его словах. Подсказка, которую она никак не могла разглядеть. Он говорил так, словно… словно и в самом деле хотел получить именно ее. Будто она была важна для него.

И эти нежные прикосновения… Так отличающиеся от его грубых слов, от жестокого мерзкого шантажа, которым он загнал ее в ловушку.

— Ну, княжна? Что же ты решила?

— Решила, что ненавижу тебя еще больше, чем раньше.

Голос совсем не слушался — охрип и дрожал, выдавая и без того очевидное волнение.

Принц в который уже раз рассмеялся.

— Ты пахнешь совсем не ненавистью.

Неожиданно его ладонь скользнула вниз. Аглая задрожала, когда почувствовала, как длинный палец раздвигает малые губы и настойчиво гладит ее между ними. В нее как будто снова ударила молния. Ей хотелось ощущать эту ласку вечно.

Аглая заставила себя отодвинуться. Дернулась, стараясь оказаться как можно дальше от него. Она сама загоняет себя в могилу. Но Дамазы удержал ее за плечо и убрал палец. Там, где он касался ее, сразу стало пусто и холодно.

Он лизнул свой палец, покрытый ее влагой и протяжно зарычал.

— Это совсем не ненависть.

Он вдруг оставил ее. Снова поднялся, возвысившись, и превратившись в божество.

— Соглашайся быть моей. Я все равно возьму тебя. Силой. И сделаю это так, чтобы тебе было больно. А потом сожгу. Но одно твое слово, и нам обоим будет хорошо.