Экстрим на сером волке

Тридцатого числа я приволоклась на кафедру и, сев за стол, стала просматривать письменные работы. Мне повезло больше, чем другим, инфекция по непонятной причине пока обошла меня стороной.

Глаза бегали по строчкам, руки машинально исправляли ошибки, но в голове крутились не имевшие никакого отношения к службе мысли. Где взять денег?

Финансовая яма, в которую я попала, была настолько глубокой, что рублей не нашлось даже на праздничный продуктовый заказ, и я отдала свой талончик Лесе Кононовой. Слава богу, хоть подарки для своих припасла заранее, но, похоже, на столе у нас не будет ничего вкусного.

Я безуспешно пыталась придумать выход из ситуации, и тут зазвонил телефон. Секретарша ректора, Елена Борисовна, каменным тоном заявила:

— Васильева, зайдите немедленно к Михаилу Николаевичу.

Я перепугалась до отключки сознания. Ректор никогда не обращал на меня своего княжеского внимания, чему скромная преподавательница французского языка была очень рада. «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь». Я всегда была согласна с этим заявлением классика, и вдруг вызов к САМОМУ?

Михаил Николаевич, увидев, что я вхожу в кабинет, встал из-за стола, чем поверг меня в еще больший шок.

— Рад видеть вас, Дарья Ивановна, в добром здравии, — прогудел ректор, указывая мне на кресло, — похоже, инфекция вас не затронула.

— Да, — осторожно кивнула я.

— Как работается? — ректор проявил отеческую заботу.

— Спасибо, великолепно, — заблеяла я, совершенно не понимая, что происходит. Единственное, что пришло мне в голову: начальство перенесло грипп, получило осложнение на мозг и решило, что Дашутка дочь нужного влиятельного человека.

— Как дети? — лучился улыбкой Михаил Николаевич.

— Спасибо, в полном порядке.

— А мама?

— Великолепно! — бодро воскликнула я. Ну не объяснять же ему, что матушку свою я не помню, она скончалась, когда дочь еще не научилась ходить, воспитывала меня бабушка, практически никогда ничего не рассказывавшая о моих родителях. Я знаю только, что отец и мать у меня когда-то были.

— Супруг, надеюсь, в добром здравии? — задал следующий вопрос Михаил Николаевич.

— Работает, очень занят, — лихо соврала я, давно пережившая развод с очередным мужем.

— Ну, прекрасно, — закивал ректор, — видите ли, Дашенька…

Я вцепилась пальцами в сиденье стула. Дашенька!

Матерь Божья! Михаил Николаевич явно не в себе!

— ..хочу попросить вас о небольшой дружеской услуге. Елена Борисовна.., знаете ее?

— Да, — шепнула я, — ваша секретарша.

— Именно так! Елена Борисовна говорит, что товарищ Васильева скромный, неболтливый, интеллигентный человек. Просьба моя не имеет отношения к работе, она очень личная.., частная. Конечно, вы можете отказаться.

— Постараюсь сделать для вас все! — воскликнула я.