Пляски с волками

Вам дать провожатого?

– Не стоит, – возразил Крамер, такое впечатление, мысленно нетерпеливо переступавший с ноги на ногу. – Я ведь хорошо знаю Косачи, часто тут бывал. Свернуть направо, пройти до перекрестка, там снова направо на перпендикулярную улицу – и вскорости по левую руку будет аптека. Правильно?

– Правильно, – кивнул Радаев.

– Внутрь заходить не буду. Прекрасно помню: там три окна во всю стену. Одно давно разбито и заделано фанерой, но два других целехонькие… Это единственная в городе аптека, так что ошибки быть не может. Я быстро обернусь…

И он вышел, а мы посмотрели друг на друга – и молчали. Я не знал пока, что тут сказать, и подполковник явно тоже.

– Вот что еще… – сказал наконец Радаев. – Я просто не успел тебе сказать, приехал Крамер, и я решил, что это может подождать… Понимаешь, я тут с утра опять посмотрел посмертное фото «голяка». И подумал, что где-то уже об этом человечке слышал. Именно об этом. В конце концов припомнил: часовой, которому неизвестный сунул самопальный конверт с анонимкой, дал его точный словесный портрет. Парень толковый, хваткий… Я его быстро нашел по телефону, вызвал к себе и показал фотографию. Он ручается, что анонимку ему отдал «голяк». Интересное кино, верно?

Чуть подумав, я сказал:

– Но ведь это нас ни на шаг не приближает к главной цели…

– Зато дает ниточку, – уверенно сказал Радаев. – Послезавтра воскресенье, базарный день, пошлю туда несколько ребят с фотографиями, Петрушу твоего мобилизую, все равно ему делать нечего. Авось да что и получится. Теперь – Эльза… Я верю, что ты не ошибся, но для надежности подождем Крамера…

Ждать пришлось минут десять. Мы сидели, как на иголках, время от времени заговаривали о разных пустяках и всякий раз быстро теряли нить разговора и замолкали. Наконец вошел Крамер, по армейскому обычаю без стука, и я все понял по его лицу – оживленное, глаза сияют прекрасно мне знакомым охотничьим азартом.

– Ну что же, товарищи офицеры… – сказал он на полдороге к своему стулу. – Это Эльза, никаких сомнений. Только волосы перекрасила, заразочка…

Раскрасавица

Эльзу мы взяли легко и спокойно, словно спелую морковку из грядки выдернули. Я встал напротив двери, а остальные привычно рассредоточились по обширной лестничной площадке так, чтобы их нельзя было увидеть сразу из открытой двери. Как и в прошлый раз, я повернул плоскую головку звонка на крупной бронзовой бляхе с красивой старинной гравировкой «ПРОШУ ПОВЕРНУТЬ». В прихожей задребезжало, дверь, не спрашивая «Кто там?», открыла Эльза в том самом платьице с длинными рукавами, привлекшем мое внимание еще в предыдущий сюда визит вежливости – чересчур роскошное для оккупационного времени и явно не советского пошива.