Пляски с волками

Но вот зачем ему понадобились Гильферинг и Эльза, абсолютно непонятно. И в заключение… Я привез хорошую фотографию Эльзы. Обер-лейтенант Далецки у нас был фанатиком фотодела. В школе за неимением других объектов снимал даже служебных собак. А в Косачах нащелкал уйму старинных зданий. Этой его страстишкой я и воспользовался для пользы дела, частенько просил сфотографировать меня с сослуживцами. Никто ничего не заподозрил, немцы любят фотографии на память. В итоге у меня есть снимки почти всех офицеров, даже Биндера. Кольвейса, разумеется, нет – субординация, сами понимаете, не станешь же предлагать начальнику сняться с тобой на память… Вот, извольте. Я, Эльза и Гильферинг.

Он развязал тесемки тоненькой папочки и подал Радаеву большую фотографию. Тот изучил ее внимательно, но быстро передал мне."

"Два обер-лейтенанта в залихватски сбитых на затылок фуражках беззаботно улыбаются в объектив. Справа, конечно, Крамер. Гильферинг повыше его ростом, симпатичный парень, но лицо, можно сказать, обыкновенное. Между ними – девушка в аккуратно подогнанном по фигурке немецком кительке без погон и пилотке без кокарды. Именно так ходили все курсанты. Тоже беззаботно улыбается, демонстрируя великолепные зубы. Гильферинг приобнял ее за плечи… Меня словно током тряхнуло.

Ни малейших сомнений – это была девушка, которую я знал как Оксану Камышевич. Племянница Липиньского… появившаяся у него после бегства немцев. Вот только на снимке волосы у нее светлые, а не черные – но это пустяки, краска для волос известна с незапамятных времен…

Радаев цепко глянул на меня:

– Что такое? Ты будто привидение увидел…

Я вспомнил, что сам он не видел Оксану – мы ее не разрабатывали, вообще ею не занимались, вообще не знали ни о существовании Эльзы, ни о том, что она осталась в Косачах. Самое время помянуть про себя недобрым словом неведомое начальство Крамера – могли бы и отреагировать побыстрее, прислать если не Крамера, то хотя бы эту самую фотографию и сообщить об Эльзе… Ну ладно, никуда она не денется…

– Привидение не привидение, а шапочную знакомую, – сказал я, отложив фотографию.

И кратенько рассказал, что к чему. Радаев, как всегда, остался невозмутимым, а Крамер легонько присвистнул:

– Вот, значит, как…

– Вот именно, – сказал я. – Она преспокойно обитает у нас под носом на соседней улице… точнее, на перпендикулярной, но разница невелика – в двух шагах…

– Значит, она и сейчас в аптеке? – спросил Крамер.

– Наверняка, – ответил я.

Он энергично встал:

– Не возражаете, если я схожу посмотрю?

– Да бога ради, – сказал Радаев. – Вы мне не подчинены, у вас своя служба, у нас своя… Но внутрь заходить, пожалуй, не стоит? Если девица такая шустрая, она вас может узнать и в нынешнем вашем виде.