Пляски с волками

Федя – из глухой таежной деревушки, в семье все были верующие, крестили и Федю… На моей памяти он никогда не молился и не ходил в церковь там, где она была, крестильного крестика не носил, но у меня давно создалось впечатление, что кое во что из того, что обобщенно можно поименовать мистикой, он верит всерьез, хотя об этом не распространяется…

– Что же, можете и не поверить, – сказал Барея. – Все равно рискну. Быть может, это единственная возможность свести все же старые счеты… Начать придется издалека, с дореволюционных времен. У меня был друг, Войтек Старковский, вместе учились в гимназии, вместе ушли в боювку. К слову, это он упокоил тогда подполковника Розена, стрелял средь бела дня, на людной улице, загримированный – и его так и не нашли. Оба мы с ним до самой революции ухитрились не провалиться. Он тоже воевал в двадцатом, а потом дорожки разошлись. Он окончил полицейскую школу и пошел по сыскной части. Тут ничего не было странного, учитывая его давние пристрастия. С первых классов гимназии взахлеб читал книги о сыщиках – и респектабельные, вроде Конан Дойла и Габорио, и всевозможные копеечные выпуски – тоненькие, с аляповатыми обложками, убогого содержания, их тогда много выходило…

– Видел парочку, – кивнул я.

– Ну, тогда представляете, что это была за убогость. Но у гимназистов она шла нарасхват. Признаться, я ей тоже отдал должное – не хотелось отличаться от других. Вот только, став постарше, мы эту макулатуру забывали – правда, ту самую серьезную детективную литературу и позже читали. Особенно Войтек. Признаться, мы потом не на шутку удивились, когда оказалось, что это не просто интерес к книгам о сыщиках – иные его до седых волос сохраняют, – а жизненное призвание. Он и в самом деле стал хорошим сыщиком. Высоко не поднялся, как и я – в конце концов в чине капитана заведовал повятовой уголовной полицией в Темблине. Вы ведь должны знать этот городок…"

"Я кивнул. Городок в двенадцати километрах от Косачей, при поляках повят, а теперь райцентр. Народу там обитало тысяч двадцать, но, в отличие от Косачей, капитальных домов дореволюционной постройки было не так уж много. По здешним меркам – сущий центр цивилизации: мебельная и ткацкая фабрички, музей, даже асфальт на центральных улицах…

– До воеводства, где я жил, от Темблина было всего-то километров пятнадцать, так что мы с Войтеком друг друга навещали часто: то я ездил к нему, то он ко мне, большей частью с женами – тогда моя первая жена была еще жива. Но часто без жен, сидели за бутылкой, вспоминали старые времена. У меня была бричка и лошадь, у него – хороший верховой конь, ему часто приходилось мотаться по повяту. Однажды он приехал в неурочное время, не позвонив и не написав, чего никогда прежде не случалось.