Каркуша или Красная кепка для Волка (СИ)

Пришлось изрядно попотеть, что бы найти ее и задушить пару раз собственную жабу, что бы купить. Но оного того стоило.

Ради его улыбки и его смеха мне было ничего не жалко.

— Жи-ли бы-ли…

Даня читал медленно, концентрируясь на тексте. По школьной программе он незначительно уступал сверстникам, но упорно двигался дальше. Природная любознательность брала верх над неудачами, заставляя идти дальше. А я, глядя на то, как он жадно рассматривая яркие картинки, непроизвольно жестикулируя и пытаясь придумать свою собственную историю, крепче прижимала его к себе.

Когда нам только озвучили суть заболевания, жизнь раскололась на до и после. Там за чертой осталась счастливая семья, грандиозные планы на будущее и радостное предвкушение пополнения семейства. После…

После были бессонные ночи, ссоры и крики. А когда ушел отец, все покатилось по наклонной окончательно и бесповоротно. Сначала она еще пыталась что-то сделать. Как-то заботится о мелком. Но чем больше, чем дальше, тем страшнее становилось. И страшнее не за себя, хотя и мне порою перепадало.

Безотчетно провела пальцами по татуировке на запястье, скрывавшей старые шрамы. Слово «мама» она вырезала мне в приступе ярости, когда я отобрала у нее пригоршню таблеток, не дала уйти в свои грезы и фантазии. Вот тогда-то я узнала, что моя собственная мать, самый близкий родной человек, уже давно и прочно превратился в фармакологического наркомана. Транквилизаторы, антидепрессанты, обезболивающие. Она находила возможность их купить, украсть, выпросить. Она находила время на то, что бы запить их порцией алкоголя и сидеть на кухне, смеясь и плача. Забывая, что в комнате плачет маленький ребенок, которого надо кормить, купать, ухаживать за ним.

А когда вспоминала, то я находила на нем следы ударов, щипков, синяков. И пряталась от бушующей родительницы во дворе, крепко прижимая к себе ребенка. Все еще лелея напрасную надежду, что все наладится. Все обязательно наладиться.

Криво усмехнулась, потершись щекой о макушку брата. Тот тихо хихикнула, продолжая медленно и с расстановкой рассказывать о приключениях отважного дракона, спасшего маленького принца от глупого рыцаря.

Мои розовые очки разбились в день моего совершеннолетия. Разбились стеклами внутрь, раня больно, оставляя шрамы навсегда. Каким чудом, каким образом мне пришла в голову мысль, зайти после курсов домой, а не пойти сразу в кафе с друзьями — я не знаю, но я еле успела оттолкнуть мать и выхватить у нее брата до того, как она бросила бы его об стенку в пьяном и наркотическом угаре. Она даже не заметила меня, хохоча и ревя, вытирая слезы и воя, шатаясь, падая и шагая из угла в угол. Вот тогда я окончательно поняла, все. Нас с ней ничего не связывает. Ни чувства, ни привязанность, ничего.