Волк среди воров

Не было похоже, чтобы ее били или сильно запугивали. Мать примостилась на краешке кресла и застыла, как изваяние. Глаза были закрыты, и Грек подумал, что она, видимо, молится. Это было бы вполне естественным, после гибели мужа и дочери она все глубже уходила в религию.

А вот Мэри крепко досталось. Лицо девушки было разбито, правую руку от локтя до кончиков пальцев закрывал гипс. Наверное, ей сделали укол успокоительного, и она спала, устроившись на диване.

Присутствовали и два охранника. Они были похожи, как близнецы. Массивного телосложения, с короткими стрижками, в одинаковых черных костюмах и белоснежных рубашках. Один читал газету, второй тупо пялился в стену, напоминая своей неподвижностью восковую фигуру.

Грек вспомнил инвалида, хозяина дома в сланцевских Дубках. Он ходил с Максом в разведку, но ему не повезло… Скорее всего, тогда везение было все-таки на его стороне, а отвернулось в этот раз. Несмотря на то что женщин и ребенка не тронули, для нейтрализации хозяина дома вряд ли применили гуманные методы. Слово-то какое - нейтрализация! Красивая вывеска для кровавых картин. Размозженный затылок, нашпигованное пулями тело, «перо» под лопаткой… Или инвалида смогли подкупить? Запугать, показав ствол? Грек на секунду вспомнил его лицо и, отвечая на свой мысленный вопрос, даже покачал головой, чем вызвал недоуменный взгляд стоявшего рядом охранника.

В одной комнате братья-маньяки свели двух молодых женщин, чьим возлюбленным предстоит схлестнуться в смертельном бою. Что будет с Анютой, если он проиграет? Выплатят двадцать тысяч и отправят домой, ласково посоветовав не помнить увиденного?

И Артем снова покачал головой. Ее убьют, а перед этим пропустят по кругу, и старший Киржач не забудет воспользоваться своим правом первой ночи. То же самое ждет и Мэри. В случае проигрыша Аттилы ей доведется оправдать первую часть своего длинного прозвища в полном объеме.

Как же поведет себя чернокожий?

Грек вдруг понял, что Виктор и Валентин заключили пари на исход предстоящего боя. Старший поставил на его победу, а Валентин «болеет» за мулата.

Думая об этом, Артем машинально потер ожог на правой ноге. Валентин, гася об него сигару, просто выместил злобу или надеялся такой мелкой «диверсией» поспособствовать своему фавориту? Сейчас рана болела, не давала забыть о себе ни на минуту. Но Грек был уверен, что стоит ему выйти на ринг, как он «выключит» эту боль.

- Все, - посмотрев на часы, буркнул охранник.

Превращать окно в зеркало он не стал, оставил, как есть. Вышли из комнаты, спустились на первый этаж, в середине длинного коридора остановились перед дверью из белого пластика. Охранник постучал, изнутри донеслось громкое «Да!», и они вошли в помещение, где пахло медикаментами.