Волк среди воров

- Мне нужно позвонить, - сказал он и, поскольку никакой реакции не последовало, агрессивно добавил: - Я имею право на один телефонный звонок?

- Звоните, - неожиданно легко согласился майор. - Конечно, мы не в Америке, но отчего бы не пойти вам навстречу? Вы ведь, Артем Александрович, не адвокату собрались звонить? Связались бы лучше с ним, он вам пригодится…

Артем набрал номер Лакина. После шестого гудка Макс снял трубку:

- Алло! - голос был сонный.

- Макс, это я, - в нескольких словах Греков обрисовал ситуацию. Лакин его выслушал, не перебивая. Потом смачно выругался и заметил:

- Нормальному человеку на три жизни хватило бы тех неприятностей, которые ты огреб за два года. Ну куда тебя вечно заносит? Ладно, езжай с ними, от этого не отвертеться. На вопросы отвечай осторожно и постарайся понять, куда они клонят и что у них есть на тебя. Я подгоню тебе толкового адвоката и прокачаю ситуацию со своей стороны. И прямо сейчас выезжаю к тебе домой. Скажи Ане и матери, чтобы молчали до моего появления… Все, ни пуха тебе!

За спиной с лязгом захлопнулась дверь. Артем огляделся: в небольшой камере он был один. Забранное «намордником» окошко, две шконки вдоль стен, покрытых ноздреватыми наплывами бетона, небольшой столик, привинченный к полу, параша… Что ж, условия довольно комфортные! Сколько в них куковать? Теперь в изолятор временного содержания определяют на двое суток, потом суд должен определить, есть основания арестовывать или можно отпустить человека. Следователь, когда обрисовывал перспективы, сразу сказал: вряд ли отпустят. Наверное, он всегда и каждому так говорит, но это утешение слабое. Не надо быть великим специалистом, чтобы понять: на этот раз ты вляпался, Грек, основательнее, чем в Москве. Там все было шито белыми нитками, здесь же дело по настоящему крепкое. Адвокат вряд ли поможет, вся надежда на Лакина. Но и он не всесилен. Тем более сейчас, когда ему до пенсии остались считанные дни, и все знают об этом.

Сбросив кроссовки, из которых надзиратели забрали шнурки, Артем растянулся на шконке. Хорошие мысли на ум не шли. Но и плохие не особенно досаждали. Какое-то спокойствие появилось. И если б не тревога за Анюту, он был бы готов к любым поворотам во всеоружии.

Интуиция говорила, что этих поворотов будет не меньше, чем прежде. И дай-то Бог выйти из них человеком!

Лежа на спине, Артем задремал. Сон был спокойным, глубоким, кошмары не донимали.

Но когда в половине двенадцатого дверь камеры бесшумно начала открываться, Артем мгновенно проснулся. Не изменяя положения тела, он приоткрыл один глаз.

На пороге камеры стоял человек, фигура которого казалась очень знакомой.

- Как отдыхается, гладиатор?

- До твоего появления было прекрасно, - Артем опустил ноги со шконки, нащупал кроссовки, обулся.