Морской волк

Несколько штук тут же зарезали, освежевали и начали из них готовить обед. Шкуры развесили на стоячем такелаже. Когда высохнут, на них будут спать матросы. Я сразу вспомнил, как неподалеку от этих мест с валлийскими подростками воровал овец и использовал овчины вместо матрацев. Мне показалось, что это было совсем недавно, всего лет десять назад. Две шлюпки привезли свежие огурцы, серую муку с остюками, наверное, смесь ржаной с овсяной, копченую рыбу и прокопченные головки овечьего сыра. От сыра шел такой тягучий аромат, что я не удержался и отрезал кусок. Вкус оказался хуже аромата. Кстати, в шашлыках запах мне тоже нравиться больше, чем само мясо. Второй и третьей ходкой баркас привез еще овец, а шлюпки — прошлогоднюю солому, чтобы было, чем их кормить. Потом они все начали переправлять на барк всякое барахло, найденное в деревне. Я отказался от своей доли, разрешил поделить награбленное между собой."

"К концу прилива барк уже колыхался на волнах. Экипаж, который приятно провел время на берегу, поделил добычу и наелся мяса от пуза, слаженно поставил паруса. Увидев, что я положил барк на обратный курс, никто не скривился от раздражения. Они стойко верят в знаки судьбы. Если на пути много препятствий, значит, надо менять направление.

23

На обратном пути нам никто не попался, а в Онфлёре череда неприятностей продолжилась. Обычно я стараюсь встать на якорь в стороне от всех, но тогда бы пришлось слишком долго добираться до берега. На рейде стояло десятка два каперских судов. Я решил, что им удача тоже не улыбнулась. Был отлив. Течение с легким гулом уносило воду от берега. Наши два якоря, носовой и кормовой, поползли. Я заметил не сразу, из-за чего навалились на каракку, захваченную нами и проданную королю в прошлом году. Ей порвали стоячий такелаж фок мачты, а себе сломали утлегарь. С капитаном каракки вопрос решили быстро, всего за пять экю. На заказ и установку нового утлегаря потратил в четыре раза меньше.

После чего я отправился к адмиралу Жану де Монтобану, чтобы огорчить его отсутствием отката. Адмирал жил в доме богатого купца на центральной городской площади, напротив ратуши. Первый этаж дома был каменный, а второй деревянный. На балке, выступающей из угла дома возле широких ворот, висела большая деревянная вывеска, на которой на синем фоне была изображена серебристая треска с раззявленной пастью. Зубы у трески были огромные. Если бы такие имела настоящая треска, то не смогла бы захлопнуть пасть. Хозяин дома был рыботорговцем. Впрочем, не брезговал и другими товарами, покупал у нас овечью шерсть и овчины. Жан же Монтобан занимал одну комнату на первом этаже, где была его приемная, и две на втором, где находились гостиная и спальня. Меня он принял в гостиной.