Морской волк

Лучшую засоленную сельдь скупали купцы, чтобы отвезти на продажу в другие страны. В эту эпоху, когда количество постных дней было почти равно скоромным, рыбы требовалось очень много.

Участвовали в путине и мои матросы. Я отдал их в распоряжение будущего тестя. Сам скупал бочки с сельдью у других рыбаков, заполняя склад на постоялом дворе. Расплачивался товарами. Теперь мне можно было торговать в розницу. Весь город знал о предстоящей свадьбе и считал меня членом рода Гюлленстьерне.

Вечера проводил со своей будущей женой. Нас оставляли одних. Как догадываюсь, если бы я захотел, то мог бы переспать с невестой до свадьбы. Этому не придавали особого значения. Мы помолвлены, что почти то же самое, что женаты. Зато Лорену Алюэлю приходилось общаться со своей невестой в присутствии Барбары или служанки. Может, потому, что не производил впечатления серьезного человека, а может, потому, что у девушки еще не было месячных. Считалось, что начинать раньше опасно для ее здоровья.

Свадьба состоялась в середине мая. В России женились в мае редко. Женишься в мае — будешь маяться всю жизнь. В Дании такого поверья нет. Да и время поджимало. Почти весь привезенный товар я продал, а трюм судна набил бочками с сельдью. Надо было везти ее на продажу. Можно было в Гамбург, а можно на восток, в Ригу или Нарву, где ее покупали русские купцы и везли вглубь материка. На Руси соленая селедка пользовалась особым спросом. Там были проблемы с солью.

Обвенчались мы в соборе. На свадьбе присутствовал весь Ольборг и его окрестности, то есть, все те, кто участвовал в путине. Невеста была необычайно нарядна. Я подарил ей задолго до свадьбы по отрезу кисеи, алого и белого атласа и золотой парчи, из которых она вместе со служанками сшила роскошный подвенечный наряд, а также башмачки, вышитые золотом в виде цветков, и золотые сережки с бриллиантами и цепочку с крестиком, в центре которого был небольшой, но розовый бриллиант. Венчал священник лет тридцати пяти, дородный и тормозной. Как мне сказали, племянник орхусского епископа. Двигался он медленно, словно во сне. Короткая процедура из-за него стала раза в два продолжительнее. Пока что много времени на венчание не тратили."

"Когда мы вышли из собора, Лорен Алюэль по моему приказу начал рассыпать в толпу мелкие монеты. Раньше здесь такого обычая не было. Да и потом не будет. Давка была такая, что нашу свадьбу не забудут много лет. Если раньше меня считали очень богатым, то теперь — очень богатым и расточительным, если выражаться мягко. Но иностранцам разрешалось лезть на пальму.

Пир проходил в большом и высоком помещении городского склада. Из него вынесли во двор бочки с сельдью, а взамен расставили столы, которые собрали, как догадываюсь, со всех ближайших дворов.