Морской волк

Уже есть собор, но он ниже и вроде бы меньше, хотя рядом с невысокими соседними домами кажется выше и больше. Нет улицы забегаловок, которую будут называть самым длинным баром Европы. Кабаки хаотично разбросаны по всему городу. Стоит на прежнем месте больница братьев монашеского ордена Святого духа, еще не огороженная каменной стеной и не превращенная в монастырь. Если не считать луж на немощеных улицах, чистота в городе на прежнем уровне. В отличие от многих европейских городов, мусор здесь на улицы не выбрасывают и безнадзорные свиньи по ним не шляются."

"За два дня до Пасхи ко мне в гости приехал на убогом коне коровьей масти мужчина лет сорока восьми, среднего роста, плотный, с густыми русыми с сединой волосами, подстриженными «под горшок», круглым румянощеким лицом с короткими усами и бородкой. Одет он был в гаун длиной до коленей, сшитый из добротной, но не дорогой, шерстяной материи темно-синего цвета и застегнутый на темно-коричневые пуговицы из рога, наверное, лосиного, и черные штаны, заправленные в сапоги из мягкой кожи, голенища которых спереди закрывали колени, а сзади были укорочены сантиметров на пять. На поясе с надраенной медной бляхой в форме медвежьей головы висел кинжал с рукояткой из такой же кости, что и пуговицы, и ножнами, обтянутыми желтоватой кожей. Я понаблюдал за ним через прямоугольную амбразуру, которая служила окном и закрывалась на ночь ставнем. Решил, что какой-то купец приехал арендовать склад, и забыл о нем. Зашел он в мою комнату без стука. Я, сняв башмаки, как раз лег одетый на застеленной кровати после сытного обеда, состоявшего из соленой, копченой и жареной сельди, потому что был большой пост, и порядочного куска копченого окорока, потому что атеист. Ремень с кинжалом висел на колышке, вбитом в стену. Впрочем, вид у гостя был не агрессивный.

— Я — Нильс Эриксен из рода Гюлленстьерне, — представился он.

Судя по наличию родового имени, он — знатный человек. Я, встав и обувая башмаки, назвал свое имя, предложил гостю присесть на одну из трех трехногих табуреток, которые стояли возле низкого трехногого стола.

— Тома, у меня гость! Принеси вино и сладости! — крикнул я.

Пока ждали слугу, обсудили погоду, ненавязчиво изучая друг друга. Поскольку погода в Дании бывает только плохая или очень плохая, тему исчерпали быстро, остановившись на первом варианте.

Чтобы заполнить паузу, Нильс Эриксен из рода Гюлленстьерне спросил:

— Ты женат?

— Вдовец, — ответил я. — Семья утонула вместе с кораблем во время шторма, один я выплыл.

— Значит, боги моря любят тебя, — сделал вывод датский дворянин.

Я заметил, что каждый народ, принявший христианство, не расстался со своими древними богами. Что-то типа двойного гражданства: где будет лучше, туда и переберемся.