Морской волк

Мой иноходец, почуяв меня, всхрапнул то ли радостно, то ли грустно. Кончилась его безделье. Несколько дней придется потрудиться. Я погладил коня по теплой шее, покрытой короткой густой шерстью, по гриве из длинных и жестких волосин. От него шел густой запах, который раньше немного напрягал меня, а сейчас показался очень приятным. Такое впечатление, что именно коня мне и не хватало все предыдущие дни, проведенные в камере.

— Достань сапоги, переобуюсь, — приказал я Тома, который держал повод коня.

Пока слуга искал их в бауле, я спросил Лорена Алюэля:

— Подорожную сделал?

— Да, вот она, — передал он мне свернутый трубочкой лист плотной, дорогой бумаги.

Такую используют королевские секретари. В свое время я купил целую пачку."

"— Я уеду отсюда навсегда. Можешь поехать со мной, а можешь проводить до Онфлера, а потом вернуться домой. Денег на безбедную жизнь я тебе дам, — сообщил я своему кутильеру.

— Нет, я лучше с вами. Здесь скучно! — признался Лорен Алюэль.

— Я тоже с вами! — отдавая мне сухие сапоги, торопливо произнес Тома, словно боялся, что его оставят одного в темноте.

— Не пожалеете! — пообещал я, переобуваясь.

Скучно им уж точно не будет. Жизнь в двадцать первом веке, которую я тогда считал такой суматошной, теперь кажется тягучей, монотонной, занудной, и такое впечатление, что за всю жизнь делаешь всего четыре шага: детство — учеба — работа — могила. И на каждом шаге спотыкаешься.

33

В тюрьме я сопоставил факты и пришел к выводу, что все мои беды начались после того, как оставил деньги на хранение в монастыре бенедиктинцев. Нельзя атеисту вести дела с мошенниками. Если не они, так жизнь обманет.

Аббат, у которого полоса черных волос вокруг тонзура стала уже, удивился, увидев меня. Выглядел он неважно. Наверное, болеет. Впрочем, старость — это и есть болезнь, от которой не вылечишься.

— Ходили слухи, что у вас… неприятности, — произнес он дипломатично.

— Если слухи ходят, значит, они кому-то нужны, — насмешливо бросил я и показал ему королевскую грамоту.

Аббат, щуря глаза, внимательно перечитал ее, потер между пальцами бумагу, удовлетворительно хмыкнув.

— Хорошая бумага, — произнес он. — Нам бы такую.

— Намек понял! — произнес я шутливо и добавил серьезно: — Куплю и пришлю при оказии.

— Будем очень вам благодарны! — произнес аббат.

Деньги мои были в целости и сохранности. Наверное, аббат решил подождать подтверждения слухов и убедиться в отсутствии у меня наследников. Я доплатил за хранение денег после декабря, пожертвовал сотню экю на молебен по убиенным в бою друзьях и врагах и поехал к адмиралу Жану де Монтобану. Он ведь все равно узнает о моем прибытии. Чем наглее буду себя вести, тем скорее мне поверят.