Волк и семеро козлов

Ну кто на такую позарится?

– Нам бы чего-нибудь пожевать, – усаживаясь за стол, сказал он.

Женщина кивнула, вышла за шторку, где у нее стоял стол с посудой и холодильник. Печка там, хлеб в ней румянится. И еще рыба отварная в чугунке. Подумав, она принесла молока прямо из-под коровы, масла подала.

Но слюнки у Цыпака потекли не на еду. К столу из спальни вышла круглолицая девушка с длинной косой. Ей бы сарафан и кокошник, но вместо этого на ней был шерстяной спортивный костюм. Черные брови вразлет, большие глаза, изящный носик, но все портил большой, как у лягушки, рот. Среднего роста, с излишне широкими бедрами, зато грудь…

– Ты бы не заглядывался, парень, – нахмурилась женщина."

"Она взглядом показала дочери обратно на дверь и, когда та ушла, стыдливо, но с интересом глянув на Цыпака, выложила в тарелку кусок рыбы, налила в кружку молока и отнесла в комнату.

– Переживает курица за свою цыпу, – хмыкнул Челя, когда женщина скрылась за дверью.

– Цыпа?! Я Цыпак, а она цыпа…

– Это, я же не нарочно, – растерялся Челя.

– Что ты не нарочно? Нормально все. Слово прозвучало, выводы сделаны.

– Какие выводы?

Шмат ухмылялся, глядя на Челю, и глумливо потирал руки.

– А ты чего лыбишься, как придурок? – одернул его Цыпак. – Говорю же, нормально все. Я Цыпак, значит, эта цыпа моя…

– Так, может, прямо сейчас? Их обеих? – спросил Шмат, изобразив старт лыжника.

– Как-нибудь в следующий раз…

Глупо было искать развлечения в доме, который их приютил. Наверняка поднимется шум, если вдруг что-то случится, соседи расскажут, какая была машина, с каким номерами, начнутся поиски… Нет, надо поступить аккуратно: сначала обосноваться на новом месте, а затем тихонько подъехать к этой деревне и втайне от всех навестить гостеприимный дом, чтобы затем увезти с собой обеих женщин. Старую – Челе и Шмату, а молодую Цыпак возьмет себе. Без баб в таежной заимке будет скучно.

Женщина вернулась к столу, молча села. Пока гости ели, она не задала ни одного вопроса. И спать им когда стелила, тоже молчала. Суровая женщина, нелюбопытная. Цыпак усмехнулся, глянув, как она закрывает за собой дверь в комнату, где спала ее дочь. Молчание – не только золото, но и залог долгожительства. Хотя и не факт.

Проснулся он от шума. Дверь в спальню была открыта, Челя держал дочь, ладонью зажимая ей рот, а Шмат душил ее мать. Положил ей на лицо подушку и ждал, когда женщина затихнет. И это произошло еще до того, как Цыпак вошел в комнату.

– Ну, ты и урод! – глядя на мертвую женщину, простонал он.

– А чо, ты же сам сказал, что как-нибудь в следующий раз! Вот мы и подумали…

– Сначала бы думать научились, бараны!.. В машину их давайте, уходить надо!

Он посмотрел на часы. Половина четвертого, для ночи поздно, для утра слишком рано.