Волк и семеро козлов

Спать он ложился, когда до поселка оставалось километров пятнадцать – сущий пустяк по таежным меркам, но вовсе не мелочь, если ехать приходится по убитой дороге.

Но все это ерунда. Сейчас они проедут этот поселок и километров через сто будут на месте.

– Может, на ночь остановимся? – спросил Челя, хлюпнув бородавчатым носом.

– У тебя что, мозги заработали? – скривился Цыпак.

Ему и самому надоело уже трястись в машине, он тоже не отказался бы провести ночь в крестьянской избе, в тишине и покое.

Восемь крестьянских изб в один ряд за высокими дощатыми заборами – вот и вся деревня. Лето еще, но трубы дымятся – видно, хозяева дома на ночь протапливают. Это на Кубани сейчас жарко, здесь же всего пять-шесть градусов тепла, а ночью еще холодней.

Челя остановил джип у первой избы.

– Могут не пустить, – зевнул Цыпак.

– Почему?

– Потому что все умные, как ты. Все у первой избы останавливаются, хозяев это уже достало…

– Тогда давай к последней.

– Вот так и живем, из крайности в крайность, – пытался пофилософствовать Цыпак.

Не надо было вырезать семью Остапенко, но время вспять уже не повернешь. Шум поднялся, следственная бригада из самой Москвы приехала… Цыпак понял, что рано или поздно его возьмут за жабры, поэтому и рванул в Сибирь. Джип у него был, деньги тоже. Челя и Шмат отказываться от путешествия не стали. Полстраны, считай, проехали, совсем немного осталось. Мужика-отшельника в расход; в его доме жить, конечно, не самый лучший расклад, но других пока нет. Тяжело будет в этой глухомани, зато за несколько лет золота на миллионы долларов намыть можно. А как продать его и за кордон уйти – об этом голова потом болеть будет. Сейчас и без того в ней полный туман.

Под лай собак Челя постучался в калитку третьего по счету дома. К нему вышла грузная женщина в пуховом платке, с суровым видом выслушала его, кивнула и открыла ворота.

Трава во дворе, стеклянные банки на шестах, телега без колес, дверь в сарай открыта, слышно, как мычит корова. Мохнатый двортерьер гавкал на машину, пока хозяйка не прикрикнула на него. Поджав хвост, пес поволок свой ошейник с цепью в будку.

В доме пахло парным молоком и свежеиспеченным хлебом. Обстановка чисто деревенская – образа в красном углу, старые фотографии на стенах, русская печь, стол с узорной скатертью, коврик на скамье.

– Здесь спать будете, – женщина рукой обвела горницу. – Матрасы у меня есть, на пол постелю, белье дам. А сюда не ходить.

Она показала на приоткрытую дверь в боковой стене, из-за которой через щель сочился свет. Видно, спальня там.

– Да не, мы же не шакалы какие-то, – мотнул головой Цыпак.

Женщине уже за сорок, лицо морщинистое, губы потрескавшиеся, грудь отвислая, живот, как у беременной на шестом месяце.