Волк и семеро козлов

В замочной скважине со скрежетом провернулся ключ, лязгнул засов, и дверь в камеру со скрипом отворилась. Сначала появились контролеры, они поставили Ролана в позу «ку», затем заковали в наручники, после разогнули, повернув лицом к вошедшему в камеру Храпову.

– Удачной тебе дороги, Тихонов, – злорадно усмехнулся начальник тюрьмы.

– Издеваешься?

– Нет, не издеваюсь. От всей души желаю тебе отсидеть весь срок и выйти через двадцать пять лет. Если доживешь.

– Еще неизвестно, кто из нас загнется раньше.

– А ты за меня не переживай. Ты за себя переживай. Кстати, я обещал тебе разговор с Авророй…

Ролан смотрел на сотовый телефон, как голодный на кусок жареного мяса.

– У тебя всего две минуты.

Храпов набрал номер телефона, поднес трубку к его уху.

– Да, – сквозь эфирную даль услышал он голос Авроры.

– Аврора, это я, Ролан!

– Я слушаю.

Голос ее звучал сухо и даже холодно.

– Это я, Ролан! Мне срок добавили. Меня отправляют на этап.

– Мне очень жаль.

Похоже, этот разговор очень ее тяготил.

– Аврора, я тебя не предавал! Я никому ничего не говорил про тебя! Они сами узнали!

– Я знаю, что ты меня не предавал. Храпов мне звонил, сказал, что ты держался достойно.

– Аврора! Меня отправляют на этап.

– Извини, но я ничем не могу тебе помочь.

– Не надо мне помогать! Просто жди меня!

– Сколько тебе дали? Четверть века?! Это ужасно… Мне будет под шестьдесят, когда ты вернешься… Хорошо, я буду тебя ждать, – не совсем уверенно сказала она. – Но было бы лучше, если бы ты дал мне свободу.

– Да, конечно, – растерянно пробормотал он.

Храпов забрал у него телефон.

– Все, время вышло, – сказал он, опуская трубку в свой карман.

– Вышло время, – безжизненно посмотрел на него Ролан.

Убила его Аврора. Как есть, убила. Такой удар нанесла, что и жить незачем. Не хочет она ждать его двадцать пять лет. И свобода ей нужна…"

"Со свободой понятно. Аврора еще молодая, ей не поздно выйти замуж, создать новую семью. Ясно и с тем, что четверть века – это невыносимо большой срок. Но ведь Аврора однажды уже вытащила его из заключения. У нее деньги, у нее люди, которые могут решить вопрос, как это в свое время сделал Алик Мотыхин. Но, похоже, у Авроры нет никакого желания помогать ему с побегом. Не нужен он ей. Все правильно, мавр сделал свое дело, мавр может уходить. На этап…

– Ну, все, бывай!

Храпов небрежно махнул рукой в сторону Ролана и с чувством исполненного долго вышел из камеры.

Дверь больше не закрывалась. Ролана вывели в коридор и отконвоировали на склад, где он получил по описи свои вещи из тех, что полагались ему в неволе.

Тихонов переоделся в спортивный костюм, сунул в сумку теплую жилетку – на будущее. Неплохо было бы получить что-нибудь из съестного, но посылок на его имя за последний месяц не было.