Волк и семеро козлов

А пока Храпов за ним смотрит, лучше не дергаться… К тому же зачем тебе все это? Ролан же предал тебя, – понизив голос, сказал Горбинский.

– Ты шутишь? – удивленно посмотрела на него Аврора.

– Ну, он же рассказал про тебя Храпову, – опустил голову Юра. – Как будто это ты заказала Корчакова.

– Его били… Его заставили сказать про меня… А про то, что я кого-то заказала, никто ничего не говорил. И мне обвинение не предъявляли. Ролана судить будут, а ко мне даже следователь не приходил… Его судить будут… Он все на себя взял…

Аврора снова повернулась к окну и тут же почувствовала, как Горбинский коснулся ее плеч. Мягко коснулся. И приятно.

– Это что такое? – насмешливо, но без недовольства спросила она.

– Ничего, – отдернув руки, растерянно сказал он.

– А может, что-то все-таки было?

– Ну… Невольное желание тебя утешить. Я помогаю тебе с Роланом… И вообще… Ты всегда нравилась мне. Еще со школы…

Аврора резко развернулась к нему, но взглядом с ним не столкнулась. Юра прятал глаза, стыдливо опустив голову.

– И что с того? – спросила она с ехидством, не лишенным кокетства.

– Ну… Я думаю… Зачем тебе Ролан? Извини, что-то я не то говорю, – мотнул головой Юра.

– Зачем мне нужен Ролан, если есть ты? Ты это хотел сказать?

– Э-э… Извини. – Отступая назад, Горбинский вытянул перед собой руку, будто закрываясь от ее насмешек.

– Ролан – мужчина. А ты мямлишь, как баба… Ты до сих пор не женат, потому что не можешь общаться с женщинами, – язвительно посмотрела на него Аврора.

Горбинский поднял голову, поправил узел галстука, прокашлялся, как оратор перед тем, как повернуть к себе микрофон.

– Я не женат, потому что мне всегда нравилась ты.

– Ну вот, уже не мямлишь, – беззвучно похлопала она в ладоши.

– Ты вправду мне очень нравишься, – на глазах смелел Горбинский.

Аврора поджала губы, осуждающе покачала головой и показала ему на дверь.

Не верила она ему. Как не верила всем, кто претендовал на ее руку после смерти мужа. Может, она и хороша собой, но мужчин больше интересовало ее материальное благополучие, а не она. То ли дело Ролан. Ему не нужны деньги, ему нужна она сама.

Глава восемнадцатая

Небо в клеточку, жизнь в полосочку… Небо синее, теплое, а полоса черная, холодная. Сегодня этап, Ролана отправляют в дальние края. А вчера был суд, и его вольная жизнь укоротилась еще на восемь с лишним годков. Приговор был суровым – двадцать пять лет тюремного заключения. Храпов сделал все возможное, чтобы сплавить Ролана из своей вотчины куда подальше. Вот и ждала его длинная дорога в холодные сибирские края. Хорошо, что этап пришелся на лето, не придется замерзать в «столыпинских» вагонах. Хотя, если наступит многодневная жара, в той же тюрьме на колесах и угореть можно. Одним словом, нет добра, когда вокруг все худо.