Волк и семеро козлов

Бабанов с угрюмым видом повернул к нему голову, но в глаза не посмотрел.

– Ну да, ты же не тот, за кого себя выдаешь…

– Э-э… Я тебе соврал. Чтобы ты только отстал…

Ролан не видел глаз собеседника, но все равно почувствовал обман. Да и видел он настоящего Корчакова.

– Значит, ты Натан, а не Роман.

– Да.

– А чего здесь, а не в санчасти?

– Да проверку какую-то ждут, а я здоровый. Пока здесь побуду.

– А может, ты все-таки Бабанов? – как бы невзначай спросил Ролан. – Ну, не тот, за кого себя выдаешь. Вон телохранители у тебя. – Он кивнул в сторону тренажерного зала, в дверях которого скрылись амбалы. – Только что-то не очень они тебя охраняют. Чужой ты для них. Ну, мне кажется…

– Корчаков я, Натан Елизарьевич…

– При чем здесь Корчаков? Не знаю никакого Корчакова… Хотя нет, Корчаков – это крутой мен, у которого люкс в лазарете. И деньги у него должны быть. У тебя нет, а у Корчакова есть… Значит, Корчаков. А чем он вообще занимается, ну, по жизни? В законе?.. Если в законе, то как его братва зовет? Корчак? Не слышал о таком…

– Да нет, не в законе он. Бизнес у него…

– У него?! Значит, все-таки ты Бабанов, а не Корчаков…

– То есть у меня бизнес, – спохватился собеседник.

– Слышь, мужик, хорош заливать. Мне до фонаря, Бабанов ты или Корчаков, просто не люблю, когда меня грузят. Хочешь быть Корчаковым – пожалуйста, мне все равно. Только как быть, если вдруг братва узнает, что настоящий Корчаков – пидор?

Вопрос прозвучал так ошеломляюще хлестко, что Бабанов подпрыгнул, как лещ на раскаленной сковородке.

– Почему он пидор?

– Потому что ты пидор. Потому что ты этим делом балуешься…

– Э-э…

– Не надо экать, надо думать. Головой своей думать. Я понимаю, настоящий Корчаков сейчас где-нибудь на Канарах парится. Ну, а вдруг его Интерпол за жабры возьмет? Тебя на волю, а его сюда. Попадет он вдруг в общую камеру, а там его спросят: зону топтал? Нет. Тогда почему петушков топчешь? Если бы в зоне был, тогда понятно, там этим делом заниматься можно, если не злоупотреблять. А если в зоне ты, Корчаков, не был, значит, петушатину ты любишь, потому что сам по жизни такой. И жить будешь в петушатнике. Под шконкой. На полу. И всяк мимо проходящий будет вытирать о тебя ноги… Какой у Корчакова срок?

– Четыре года… Три осталось…

– Выйдет он через три года, найдет тебя и скажет большое спасибо за свою раздолбанную жизнь. Скажет и накажет. А как накажет, я не знаю. Может, он добрейшей души человек… Кстати, за что его закрыли?

– За покушение на убийство, – в растерянности пробормотал Бабанов."

"– Да? Ну, тогда вряд ли душа у него ангельская. Значит, и покушения не будет. Сразу убийство. И хорошо, если тебя сразу кончат. Я, например, массу способов знаю, как человека перед смертью помучить. Можно связать и головой в муравейник сунуть.