Волк и семеро козлов

А так зачем шум поднимать? – Кивком головы Ролан показал на видеокамеру под потолком.

– Может, и спросим.

– Ты здесь старший, ты и спрашивай…

– Ты вообще кто такой? – озадаченно спросил амбал.

Похоже, до него стало доходить, что с Роланом лучше не связываться. Видно, сила у качка только снаружи, а внутри – слабина.

– Тихоном меня зовут, морячок… Или ты не морячок? – глядя на татуировку, спросил Ролан. – Наколка вроде морская.

– Морская, – кивнул амбал, исподлобья глядя на него."

"– На флоте, значит, служил? Это хорошо, если служил. А то партак твой на мысли нехорошие наводит…

– Не понял…

– Такие синяки не только моряки накалывают. Еще и лохмачи.

– Что за лохмачи?

– Ну, кого за изнасилование закрыли…

– Я никого не насиловал. И не надо мне тут…

– Ну, мало ли, может, было что-то… Может, братва тебя за это дело опустила… Ты это, признайся, если вдруг что. Ты, я смотрю, конкретно накачался, – так это всё чешуя. Я ведь и заточкой могу…

Ролан посмотрел на качка спокойно, но именно поэтому угроза в его взгляде казалась натуральной и вполне осуществимой. Парень явно не было искушен в тюремных реалиях, а на него смотрел матерый лагерный волк. Амбал не смог выдержать взгляда, отвел глаза в сторону.

– Ты меня не трогай. И я тебя трогать не стану, понял?

Ролан расстелил постель, лег поверх одеяла. Странно, сегодня будний день, а все постояльцы на месте. Их что, работать не заставляют?.. Ну, с Бабановым понятно. А остальные?.. Ролан посмотрел на заключенного, что лежал на койке через проход. Спит или делает вид. Может, этого атлета содержат здесь, чтобы он защищал Бабанова. Или, вернее, Корчакова, которого сейчас нет. Может, он знает, что произошла замена, и не хочет защищать Бабанова. Но если бы в камере находился настоящий босс, он бы цербером набросился на Ролана. И морячок тоже… Разобраться надо. Во всем разобраться…

Дверь открылась, в камеру вошли контролеры:

– В коридор! К стене! Выходим на прогулку!

И снова загрохотали сплошные и решетчатые двери, окрики «Лицом к стене!», «Пошли!», «Давай, давай!»… Зато в тюремном дворике пусто и в тренажерном зале никого. Рабочий день, народ на производстве.

Бабанов сел на скамейку, задрал голову, любуясь сквозь сощуренные веки выглянувшим из-за тучи солнцем. Ролан присел рядом, сунул в рот сигарету.

– Ты это, извини меня, что наехал.

Не хотел он извиняться перед этим голубеем, но делать нечего. Ясно же, что Храпов определил его в эту камеру, чтобы проверить на искренность – действительно ли он может извиниться перед обиженным, или его словам веры нет. К тому же Ролан должен был выяснить, где сейчас находится настоящий Корчаков, а Бабанов мог это знать.

– Потратился очень, а мне сказали, что у тебя бабок полный карман. А ты зажал бабки…

– Я же сказал, нет у меня денег.