Белая субмарина: Морской волк 4-6

Неужели вы забыли, что Дания исстари владела русской Эстляндией и Таллинн означает «датская крепость»? Так восстановите свои законные права, пошлите туда свою армию, это будет ваш вклад в общее дело Еврорейха».

В то время московское радио еще не вело передачи на датском языке – но мы могли слушать их на французском и немецком. Даже если половина сказанного там было пропагандой, ужасы Восточного фронта совершенно не стоили весьма сомнительного владения той землей. И пленные французские солдаты ругали своего Петена: «Старый идиот, надеялся, что рабство и позор капитуляции спасут от нового Вердена, так получи же при рабстве и позоре еще и Верден, причем на чужой проигранной войне!»

И когда Гитлер сделал мне то же предложение, что французам полгода назад, я сказал нет! Если у Германии довольно войск, чтобы установить по всей Дании жестокий оккупационный режим, так зачем ей нужны плохие солдаты, совершенно не желающие воевать в чужой земле и готовые при первом же случае сдаться или перебежать к русским? Тогда фюрер перешел на крик: «Вы, глупцы, сами избрали свою судьбу! Думаете, то, что у вас – это оккупация? Да вы «восточных территорий» не видели, с самым жестоким обращением с непокорными, расстрелами, взятием заложников, заключением в концлагеря! Слышали ли вы, что сейчас происходит в Варшаве? Взгляните на эти фото, что осталось от города – и наведением порядка там занимается особый полицейский корпус, уголовная шваль со всей Европы, и русские ренегаты, которых Советы даже в плен брать не будут. И в случае вашего отказа, после усмирения Варшавы, именно они придут в Данию – зная, что если будут недостаточно жестоки, то отправятся на Восточный фронт. Вот еще фото – что эти головорезы делают с бунтовщиками!»

И тут я испугался. Увидев то, что очень напоминало ужасы Тридцатилетней войны, о которой мне читал воспитатель. Мне было страшно представить, что это будет завтра в Датском королевстве, и такой чистый и уютный Копенгаген превратится в разрушенную и сожженную Варшаву. Я дал согласие – и видит бог, у меня не было другого выхода!

Так было во все времена – мужчины должны погибать, чтобы остались живы женщины и дети. Как в городе Кале, осажденном англичанами, когда горожане, измученные голодом, хотели сдаться, английский король заявил, что пощадит население, если шесть самых уважаемых граждан придут к нему с ключами от городских ворот и веревками на шее – и нашлись шестеро, отправившихся на верную смерть. Теперь от меня требовали жертвоприношения двухсот тысяч жизней молодых датчан – в уплату за жизнь и благополучие всего датского народа. Что я мог ответить?"

"Так было принято то роковое решение – не по доброму согласию, но исключительно под давлением грубой силе.