Белая субмарина: Морской волк 4-6

Европейской страной с древней историей и высокой культурой, с миролюбивым и аккуратным населением. Наша армия была скорее чем-то вроде атрибута, не иметь который страна не может – когда давно нет войны, содержание войска кажется обременительным, а военная служба совершенно не престижной и не доходной. Но мы считали, что в наш просвещенный век можно обеспечить безопасность страны посредством разумной дипломатии, и иметь вооруженную силу, лишь достаточную для предотвращения случайных нарушений нашего нейтралитета, а не для полноценной обороны.

Когда-то давно мой воспитатель на занятиях историей читал мне книгу о Тридцатилетней войне: «Город был взят и подвергся самому ужасному разграблению. Солдаты убивали жителей и поджигали дома, просто для потехи. Женщин насиловали на глазах мужей и отцов, детей насаживали на пики и живыми бросали в огонь. «Пусть веселятся три дня, – сказал полководец, – надо же вознаградить солдата за его труды и опасности»», – эпизод из той войны Протестантской Унии с Католической Лигой, когда германские ландскнехты герцога Тили взяли штурмом германский же город Магдебург. А какая военная необходимость была у просвещенных мореплавателей поступить так с Копенгагеном, причем дважды? Во имя чего немцы сделали точно такое с бельгийским Лувэном совсем недавно, в 1914 году? Мне говорили, что монарх должен быть прежде всего полководцем. Но история войн, преподанная мне, сделала из меня самого убежденного пацифиста. Война – это не подвиги и слава, а огонь и смерть, беды и страдания. И я имел самое твердое намерение любой ценой избежать участия Дании в любой войне! Быть как Швеция или Швейцария – никому не угрожаем, ни на что не претендуем – и зачем кто-то будет с нами воевать?

«Германская империя и королевство Дания ни в каком случае не шагнут к войне или к другому виду применения силы друг против друга», – так было записано в Пакте о ненападении, заключенном в мае тридцать девятого. Кто мог знать, что для этих грубых тевтонов подписанный ими договор был не более чем клочком бумаги? Я даже не хотел верить, когда мне сообщили утром девятого апреля 1940 года, что немцы вторглись на нашу территорию, а их самолеты бомбят наши мирные города! А когда я собрал своих министров во дворце Амалиенборг, и мы совещались, что делать, в зал вдруг ворвались немецкие солдаты, высадившиеся в порту. После чего мне осталось лишь капитулировать и сказать их командиру: «Вы, немцы, опять совершили невероятное, и следует признать, это было проделано великолепно!» А также высказать надежду, что Дания займёт своё место в Новой Европе, и датский народ ожидает, что при новом европейском порядке сохранит свою самостоятельность.