Миссия доброй воли

Но тэд’шо уже отправился к Владыкам Пустоты – Драхард не слышал его хриплого дыхания.

Корабль тряхнуло, в темноте раздались вопли, что-то твердое ударило Драхард’шогу по лицу – шлем, приклад метателя или башмак. Ему повезло; в момент атаки он сидел у переборки, под трубами подачи воздуха. Повезло дважды – обломок трубопровода пролетел мимо, прикончив тэд’шо, а теперь из труб сочились воздушные струйки, и Драхард’шога мог дышать. Во всяком случае, ему доставалось больше воздуха, чем другим бойцам в отсеке.

Снова тряска в сопровождении глухого гула. «Инерция отсутствует, это не маневр уклонения, – подумал Драхард, вцепившись в трубу обеими руками. – Значит, вернулись шуча, чтобы их добить...»

Он ненавидел этих тварей. Они представлялись Драхард’шоге более мерзкими, чем дроми, вековечные враги. Дроми так не походили на хапторов, что не стоило думать о них как о носителях разума и чувств, сознающих свою индивидуальность. Дроми легко считать зверями или космическими уродами; они не носили одежды, не имели пола и размножались странным способом, подобно рыбам в горьких водах, мечущим икру. А вот безрогие кирицу’ххе так напоминали хапторов, что отрицать их разум и принадлежность к существам цивилизованным казалось невозможным. Дроми были просто иными, а шуча – пародией на привычное, знакомое. И шуча умели ненавидеть, умели мстить, умели убивать не хуже хапторов! В этом Драхард убедился за годы войны.

Больше не трясло – скорее всего безрогие решили, что транспорт, перевозивший воинов, стал грудой мусора в Великой Пустоте. Это означало, что смерть придет не с ударом аннигиляторов и будет не быстрой, а долгой и мучительной. Втягивая жалкие струйки воздуха, Драхард’шога закрыл глаза и предался своему любимому занятию. По черной завесе, отгородившей его разум от реальности, скользили тени, постепенно принимая формы и цвета живых существ, книхов и куршутов, хашшара, шупримаха, чудищ хори’шу и других созданий, обитающих в горьких водах; вскоре он видел их с такой ясностью, словно у него в сознании прокручивался бесконечный фильм. Видение книхов, мчавшихся по травянистой равнине, сменилось стадом неуклюжих хашшара – они топтались под деревьями у изгороди, за которой был сарай, где стригли шерсть; потом он узрел поляну в лесу, а на ней – куршутов, сцепившихся в смертельной схватке, с гребнями, что торчали над мощными спинами; после явилась ему морская тварь на пенной волне – стремительное темное тело, растопыренные ласты, пасть с огромными зубами. Фантомы животных наплывали и исчезали, будто их нес невидимый поток.