Миссия доброй воли

Бедные, бедные хапторы! Такие моря на их планете, такие океаны!.. Не хуже, чем на Гондване, в самом райском уголке Вселенной! Моря хороши, только хапторы в них не купаются... Оттого, вероятно, что нет у них понятия о красоте, нет культа нагого тела, нет романтики. Хотя тот же Ххешуш мог бы...

Внезапно острая боль пронзила Эрика. Казалось, в ногу впился тонкий гвоздь или игла; он вскрикнул, и тут же десяток других гвоздей всадили ему в ступни и щиколотки. Голубоватые юркие рыбки уже не мелькали беззаботно в прибрежных водах, а устремились прямиком к нему, и были их сотни – может, тысячи, но Эрик уже не считал, а с воплем бросился к берегу. Добравшись до песка, он избавился от мелких тварей, присосавшихся к ногам, отдирая их вместе с клочками плоти. Ранки кровоточили не очень сильно, но боль не отпускала, ноги жгло. Что до рыбок, те вились у берега в неисчислимом количестве, и стая все прибывала. Эрик взглянул на них, представил свой обглоданный труп и содрогнулся.

Ноги продолжали гореть, и он заспешил домой. У здания миссии ему повстречался Цезарь, дружелюбно обнюхал его и, приглашая к игре, ухватил зубами за шорты. «Не сейчас, дружок, – пробормотал Эрик, погладив пса. – Меня, понимаешь, чуть не съели. Может, даже отравили». Умница Цезарь отстал, а Эрик, не теряя времени, направился в медицинский блок к Паку.

Марсель, облаченный в белый комбинезон, возился у центрифуги – должно быть, готовил образцы для анализа. В лаборатории плавал едва различимый запах химикатов, тихо гудели приборы, иногда что-то пощелкивало, и в такт этим звукам сменялась картинка на голографическом экране: сотни клеток, потом одна крупным планом, потом клеточное ядро, потом...

Эрик прошел через экран, громко окликнув врача.

– Что случилось? – Пак выключил центрифугу и обернулся к пациенту.

– Ноги припекает. Хотел в море окунуться, а там какие-то твари, мелкие, но кусачие... может быть, ядовитые.

– Хмм... Ну-ка, покажи... Сними сандалии и ногу ставь сюда, на табурет.

Марсель осмотрел ранки, снова хмыкнул и вышел в соседнюю комнату, где обитала всякая живность, земная и внеземная. Вернулся он с довольно большим цилиндрическим сосудом и кусочком мяса. В сосуде была вода, а в ней мирно плавали голубоватые полупрозрачные рыбки, десятка три или четыре. При виде их Эрик вздрогнул.

– Местное название – синие черви, отдаленные родичи земных пиявок, – произнес Пак. – Обитают в низких широтах Харшабаим-Утарту, в теплом море и преимущественно у берега. В самом деле ядовиты, а еще живучи, агрессивны и очень прожорливы. Смотри, что сейчас будет.

Он бросил в сосуд кусочек мяса. Вода мгновенно забурлила, десятки крохотных тел ринулись к угощению, кусок стал уменьшаться на глазах, и не прошло и минуты, как мясо исчезло.

Врач глядел на Эрика с усмешкой.