Миссия доброй воли

Еще подойдут Айвазовский и французские импрессионисты, а из современных – Зейналов и Тиберий Ким. У Кима великолепные пейзажи Марса, а Зейналов...

В этот миг Эрика осенило.

– Погоди-ка, – сказал он. – Земные виды в мире хапторов приятны нам, но не местной публике. Я не против Кима, Шишкина и Кента и могу развесить в комнатах и коридорах все, что пожелает публика, вплоть до взрыва сверхновой. Но отчего бы не привлечь местные таланты? Вот Ххешуш... Он разрисует нам все потолки и стены, а мы ему заплатим, поддержав тем самым нищего художника. Хорошо заплатим, и когда об этом узнают, найдутся, вероятно, и другие живописцы. Живописцы, скульпторы, дизайнеры... Сможем конкурс объявить!

Харгрейвс поморщился:

– Не отрицаю, Эрик, ваш Ххешуш очень талантлив. Но его картина с погибшими в космосе, с грудой мертвецов... Не хотел бы я ее видеть всякий раз в каком-нибудь из коридоров. Согласитесь, в сравнении с Мане или Гогеном мрачновато!

– Так и не надо этой картины! – с жаром воскликнул Эрик. – Что закажем, то Ххешуш и нарисует... Хоть утро в сосновом бору! Обещаю, что мы с ним подберем самые жизнеутверждающие мотивы!

Тут он уставился на Хурцилаву, понимая, что последнее слово за начальством.

– Идея хорошая, – одобрил глава миссии, – но я предвижу кое-какие сложности. Мы не посольство, мы не владеем этим особняком, не обладаем экстерриториальностью, не имеет права покупать недвижимую собственность и землю. Мы гости, которых Шеггерен’кшу поселил на время в своем охотничьем заповеднике. Понравится ли хозяину, если его дом кто-то разрисует? Это, знаете ли, вопрос!

– С ним можно разобраться, – сказал Марсель. – Озадачим нашего «говорильника», пусть спросит у хозяина. Конечно, Шеггерен’кшу не похож на поклонника живописи, но вдруг!

Хурцилава покачал головой:

– Все не так просто, доктор, тут есть дипломатическая тонкость. Сезун’пага – опекающий нас чиновник, и его ранг не столь высок, чтобы тревожить правителя по пустякам. Представьте, он отправляется к владыке и говорит: эти ашинге хотят нанять одного из шуг’нихари, типа по имени Ххешуш, чтобы он разукрасил в доме потолки и стены... Нонсенс!

– И явный ущерб мнению о нашем здравомыслии, – добавил коммандер.

Кажется, они не представляют, что такое современная живопись, мелькнуло у Эрика в голове. Если бы Ххешуш рисовал кистью и красками, работы ему хватило бы лет на тридцать, а то и до конца жизни. Имелись, однако, и другие варианты.

– Все потолки и стены останутся в прежнем состоянии, ни капли краски на них не попадет, – произнес он. – Ххешуш уже умеет пользоваться световым пером. Его картины зафиксирует проектор, и мы наложим их на любую поверхность в виде голограмм. Одно прикосновение к прибору, и они исчезнут...