Волевой порог

 — Увы, мне не удалось узнать, где сейчас твоя возлюбленная. Она ушла с другими в сорок втором через перевал. Но не это важно, ты просто представь, что она придет к тебе, арестованному за измену Родине, к тебе, помогавшему фашистским захватчикам убивать советских солдат. Получится у вас разговор?

— Она мне этого не простит, — тихо ответил Озроков, и его руки безвольно повисли вдоль тела.

— Не простит, — согласился Коган. — А ты думал, что все так просто в жизни? Что весь ее смысл в том, чтобы добиться любой ценой симпатии девушки, в которую влюблен? А жизнь-то сложнее во сто крат. В этой жизни есть еще твой дом, твои родители, твои предки, друзья, твой народ, твоя страна. Жить на свете сложно, сложно взвешивать, кому и сколько ты обязан сделать, помочь, вернуть долгов. Если бы так было просто.

— Я позор своего народа, — стиснув зубы, процедил Нур.

— И опять все для тебя просто. Или черное, или белое. Нур, пойми, что ты мужчина! Мужчина! На тебе ответственность перед этим миром. Ты думаешь, что виноват, и все, что тебя впереди ждет, — это только наказание за твою вину? А тебе не приходило в голову, что даже сейчас, здесь вот, за решеточкой и с ореолом позора над головой, ты можешь все же вести себя как мужчина, жить как мужчина. Ты альпинист, ты вспомни, как бывает в горах? Не всегда там только два варианта выбора. Тебе приходилось выбирать, спасать товарища или не спасать. Или кого из двоих спасать. Тебе приходилось держать веревку, да так держать, что кровь капала, кожа сдиралась с ладоней до мяса. И выбора у тебя не было, и ты не выбирал, хотя мог бросить, а потом объяснить, что устал, что кого-то стало жалко, что все равно ведь погибнет человек. Не сейчас, так через пять минут, что все бессмысленно! Ты просто держал, потому что в горах иначе нельзя!

— Это в горах, там свои законы, — пробормотал горец.

— Законы везде одинаковые, если ты имеешь в виду законы мужской чести. И в горах, и на равнине, и в бою, и во время праздничного застолья.

— Зачем вы это мне говорите?

— Затем, что решение тебе принимать надо! — зло бросил Коган. — Нанес вред Родине, своему народу, но ты ведь еще жив, не умер. Так неужели я должен тебе объяснять, что ты должен искупить вину, сделать все, пока твое сердце бьется, чтобы исправить положение, вернуть Родине долг? Да, черт тебя подери, чтобы девушка могла с уважением о тебе подумать, понять, что, даже оступившись один раз, ты проявил мужество и попытался все исправить.

— Что я могу исправить? В прошлое не вернуться.

— Ты можешь спасти множество жизней, Нур! Ты готов это сделать?

— Как? — Озроков поднял на следователя глаза. — Я не знаю, как это сделать.

— Включи голову! Ты был проводником у фашистов. Ты водил боевые группы егерей через горы.