Волевой порог

Коган толкнул по столу пачку папирос и кивнул на дверь, чтобы зэк проваливал. Оперативник поднялся и подошел к занавеске.

— Запомнили его? — спросил Коган профессора. — У него кличка Рыба. А теперь идите и будьте осторожны, Иван Савельевич. Вы еще нужны своей стране. Я прошу вас немного пересмотреть ваши ценности и приоритеты. Поймите, то, что с вами случилось, это не политика государства и его руководства. Это результаты деятельности отдельных должностных лиц, отдельных людей, но не государства. Кто-то хотел выслужиться, угодить кому-то. Но государство тут ни при чем. Это очень сложно выявить и очистить органы от мусора, от всякой мрази. Но мы этим занимаемся.

Когда Мухин ушел, Коган остался наедине с Арефьевым. Они сидели в полумраке в ночной тишине. А за окном спал временный лагерь, который устроили здесь для проведения работ по восстановлению комбината. Единственный человек, который мог сейчас помочь Когану, на кого он мог положиться на все сто процентов, сидел перед ним.

— Ну вот мы и запустили механизм, — сказал Коган и потер ладонями усталые глаза. — Блатные засуетятся, зашевелятся. Обнажатся все разногласия между группировками. Им ведь важна своя кормушка, а не чужие проблемы. Конкуренция начнется. За вами будут в две сотни глаз смотреть. Так что вы, Арефьев, свою роль сыграйте хорошо, по Станиславскому!

— Я временно не буду трогать свою агентуру в лагере, — ответил капитан. — Есть опасность спалить людей. Обойдемся пока. У меня есть и свои методы работы. Я за годы службы здесь присмотрелся ко многим, изучил этих сидельцев, знаю, что у них на душе, всех их симпатии и антипатии. Если они сейчас начнут примыкать к той или иной группировке, это будет заметно и о многом мне скажет.

— Политические всегда держатся в стороне от блатных. Скажите, политические пойдут на измену Родине?

— Я так отвечу, товарищ майор. Часть политических сидит по косвенным статьям. Их зацепил маховик расследований. Они не руководили и не были инициаторами каких-то выступлений или антисоветских действий. Только участники, порой невольные. Не пойдут. Те, что сидят за экономические преступления — тем важна нажива, они Родину не предавали, они пытались просто за ее счет нажиться. В принципе, они не изменники в широком смысле этого слова. Что касается уголовников… Понимаете, в их психологии есть много странного и противоречивого. Для них Родина — мать родная или дойная корова. Это не образ. Они любят и ценят корову, которую доят. Но боже упаси кому-то другому припасть к ее дойкам. Враг Родины, фашист, для них такой же враг, как и для других граждан. К политическим отношение у них двоякое. К основной массе они относятся как к людям, которые пострадали за правду, но они их не расценивают как врагов Родины.