На воле

Сявка безропотно распахнул дверцу «сааба» и сел на переднее кресло. Очень хотелось надеяться на то, что это страшный розыгрыш, что еще секунда и Колян дружески хлопнет его по плечу и предложит обмыть удачную шутку свежим пивком. Минуты шли, но ничего подобного не происходило, да и не могло произойти – Колян никому ничего не прощал и люто ненавидел неудачников. Сам Степан не однажды спроваживал на тот свет менее удачливых коллег, но никогда не думал, что такая же участь может постичь и его самого.

Колян почему-то медлил садиться в машину.

Сявка глянул через стекло и увидел, что Хмырь уперся, не желая идти. Угрюмый ухватил его за волосы и с силой ткнул лицом в капот стоявшего рядом с «саабом» «БМВ». Раздался сильный удар, который должен был оставить на полированной поверхности изрядную вмятину. Хмырь по-прежнему упирался, повиснув на руках «быков». В то же мгновение раздался хлопок, словно откупорили бутылку шампанского. Хмырь дернулся и рухнул навзничь, ударившись затылком об асфальт.

Бойня заработала. Следующим трупом предстояло стать Сявке.

Степан в ужасе схватился за ручку дверцы, – но тут же тонкая капроновая веревка захлестнула его горло. Он попытался оттянуть веревку руками, но она затягивалась все туже. Пальцы Сявки вдавливались в его собственное горло. Лицо его страшно побагровело, он попытался повернуться, забил ногами, коленом разбил панель, но боли не почувствовал. Веревка продолжала затягиваться, хрустнули горловые хрящи, и через минуту на Сявку тяжелой плитой навалилась темнота. По его телу прокатилась судорога, и он затих…

– Что у тебя там? – заглянул в окно «сааба» Колян.

– Порядок, – жизнерадостно отозвался широкоплечий парень с многообещающей уличкой Горыныч.

Он уверенно наматывал на ладонь шнур и всем своим видом старался показать, что мокрые дела для него такая же обыкновенная работа, как для мясника – рубка мяса. Он сунул веревку в оттопыренный карман куртки и предусмотрительно защелкнул карман на кнопку, – дескать, послужит еще.

Николай брезгливо разглядывал лица покойников.

– Фу! Никогда не любил мертвяков. Глаза-то как выпучил, ну прямо как у рака. А язык! Посмотри, он у него аж на грудь свесился. Синий какой-то. Премерзкое зрелище, я вам скажу…

Горыныч взирал на шефа с преданностью верного пса. Шпане, которую Колян недавно набрал в свою бригаду, он представлялся идолом. Это было, что называется, второе поколение его бойцов. Труднее было с теми, с кем он начинал подниматься. Каждый из них знал Кольку Радченко обыкновенным хулиганом, отбиравшим деньги у подростков. Впрочем, он и тогда уже каждодневно доказывал свое превосходство над другими. И это у него получалось отменно, надо признать.

Горыныч глуховато хохотнул, показав щербину в передних зубах.