На воле

– А ты открой и посмотри… Говорю же тебе, сюрприз!

Сявка взял конверт, посмотрел его на свет, но плотная бумага оберегала тайну. Под пристальными взглядами сидевших за столом он оторвал край конверта и сунул два пальца внутрь. В руке у него оказался длинный шелковый шнур.

От громкого хохота едва не погас свет. Растянул губы в улыбке даже Угрюмый. На лице Хмыря тоже появилось нечто напоминающее улыбку.

Колян терпеливо пережидал взрыв веселья. Когда узколобая пехота вытерла проступившие от смеха слезы, он обратился к Хмырю:

– Теперь твоя очередь.

Хмырь быстро распечатал конверт и вытряхнул из него пулю.

– Это и есть мой подарочек, – иезуитски улыбнулся Колян. – Знаете, что это такое? Ваша судьба. Я, конечно, не китайский император, но именно так он поступал со своими провинившимися вельможами. Отправит шелковый шнур и знает, что на следующий день адресат непременно на нем повесится. Тебе же, Хмырь досталась пуля, не обессудь…

Сказанное можно было бы принять за шутку, если бы не жесткий взгляд бригадира. С таким выражением лица судья зачитывает приговор смертнику.

– За что, Колян? – искренне удивился Сявка.

Николай горестно вздохнул:"

"– Приказы надо исполнять в точности, Степа. Если я сказал, что нужно стрелять в голову, так будь добр, исполняй! Не надо меня подводить. А так и для тебя большая неприятность вышла, и меня расстроил.

– Мы же стреляли…

– Верно, – охотно согласился Колян. – Четыре трупа за вами. Только не в того вы стреляли, ребятки… Баловством занимались, а застрелить нужно было Ар– кашку! Теперь достать его нам будет куда труднее.

– Колян, мы сделали все возможное… – попытался вступить в разговор Хмырь.

Колян горестно вздохнул:

– Я не люблю, когда не выполняются мои приказы, Ванюша. Если я сейчас прощу вас, то завтра придется помиловать кого-то еще. Так что все решено. Признаюсь, я хотел сначала живьем замуровать вас в подвале этого бара – заложить кирпичиками в стене, а там, глядишь, лет через сто и отыскали бы ваши мумии. Но потом я подумал и решил, что это негуманно. К тому же я побаиваюсь привидений. Появляются, понимаешь, в самый неподходящий момент и портят настроение. Ну что вы расселись, птахи мои сизокрылые? Ведь нам пора в путь.

Колян допил остатки пива и поморщился:

– Фу! Теплое.

Хмырь с Сявкой поднялись вместе с остальными. Они оказались в окружении вошедшей в бар пехоты и только теперь поняли, что вокруг них образовался некий невидимый роковой круг и никто из вчерашних приятелей не рискнет разорвать его из опасения самому оказаться за смертоносной чертой.

Во дворе бара было пустынно.

– В машину, – распорядился Колян. – Сявку ко мне, а Хмырь пускай к тебе садится, – сказал он Угрюмому. – Нет, садись на переднее, прокатим тебя в последний раз на командирском месте.