Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

Возможно, она знала, кто сейчас стучится в дверь…

Додумать эту мысль Володя не успел — в комнату стремительно вошёл Филипп, едва не неся на руках молодую женщину в лёгком платье, никак не подходящем для погоды на улице.

— Милорд, там ещё конь во дворе, — доложил Филипп. — Похоже, эта чокнутая на нём прискакала.

Филипп аккуратно положил женщину на кушетку.

— Джером, подогрей вино. — Володя подошёл поближе. — Сударыня… — И тут он узнал её. — Розалия?! Вы?!

Женщина опёрлась о плечо Филиппа и поднялась, тот попытался удержать её, но Розалия просто отмахнулась.

— Милорд… Аливия… Она… врач говорит, что она проживёт максимум два дня… она очень просила привезти вас… чтобы попрощаться…

Графиня чуть охнула, быстро обернулась к Володе, чтобы как-то поддержать его и испугалась… Лицо юноши стало похоже на маску мертвеца, такого выражения никак не может быть у живого человека. Похоже, остальные пришли к такому же выводу и сейчас с ужасом ждали, что будет дальше, наверное, никто не удивился бы, если бы синьор умер прямо на месте. Даже Розалия не осмелилась ничего сказать, в комнате стояла полнейшая тишина, только за окном барабанил дождь. Прошла минута… вторая… Володя медленно повернул голову.

— Джером… — голос совершенно равнодушный и каменно-спокойный… как у могилы, — я велел подогреть вино, где оно?

— Ми… несу.

— Розалия, что с ней?

— Ми… ваша свет…

— Короче. Без обращений переживу.

— Аливия сегодня не спустилась к завтраку. Я встревожилась и послала проведать её Руперта… меня она так и не принимает… Тот поднялся, а потом позвал нас… Аливии плохо было, кололо в боку…

— Справа или слева?

— Что?

— В правом боку её кололо или в левом?

— Я… я не знаю, милорд… Я очень перепугалась и мне…

— Понятно, дальше.

— Осторн отправил за врачом… тогда ещё дождь не такой сильный был… врач пришёл, осмотрел и… и…

— Ясно. Графиня, у вас есть тёплые вещи?

— А… да, есть.

— Одолжите Розалии. Филипп, ты едешь со мной, Джером, на тебе дом, когда я вернусь, не знаю. И где горячее вино?

— Вот, милорд…

— Не мне, Розалии дай выпить.

Абсолютное отсутствие жизни в голосе и намёков на какие-либо эмоции. Даже всегда гордая графиня в этот момент не рискнула вступать в спор и поспешила выполнить все распоряжения, хотя раньше обязательно возмутилась бы, если кто-то осмелился бы помыкать ею.

Володя развернулся и поднялся наверх и тут же спустился с большой сумкой необычной конструкции, которую осторожно водрузил на стол. Филипп и раньше видел её, и синьор обращался с ней очень аккуратно. Что в ней он так и не осмелился спросить.