Волчья хватка. Книга вторая

Про него-то слышал?

— Про него слышал…

— Так вот, на ристалище Нирва вошёл в Правило, а выйти не смог или не захотел. Пестеря под дубом закопали, Нирву посадили на цепь в Сиром — и до сей поры сидит. А вдова прилетела сюда с тайной мыслью отомстить за своего боярина. Сам подумай, как она может отомстить, если ей в Урочище хода нет? Вот и бесится сорока, выслуживается перед бренками. Будто, никто не догадывается, зачем её на Вещеру принесло!"

"Нечто подобное, только в сказочной форме, Ражный слышал от кормилицы Елизаветы, но там все сороки, пришедшие мстить, были благородны и обычно влюблялись в убийц своих мужей, а буйные араксы — в сорок, и в результате вместо мести вдовы освобождали их и уводили из леса, чтоб прожить долго, счастливо и умереть в один день.

— А мне сказали, она счастье здесь ищет, — более для себя самого проговорил Ражный, и потому бродяга не услышал, но оживился.

— Слушай, Ражный!.. Так ты понял, зачем тебя Ослаб в Вещерские леса загнал?

— Дела и помыслы старца не обсуждаются…

— Ладно тебе кроткой овечкой прикидываться. Со мной можно и откровенно, я не опричник. И теперь не аракс. Так, болтаюсь по лесу, даже подраться не с кем…

— Я тоже пока болтаюсь….

— Вотчинники и здесь при месте, — уверенно заявил бродяга. — А ещё ты не задумывался, с чего это вдруг Ослаб треть Засадного Полка в эти леса свёл? И ещё многие на подходе, суда ждут…

— Задумывался, — признался Ражный. — Потом перестал. Замыслы старца неисповедимы для нас, грешных.

— Ой-ей-ей! Слова-то какие знаешь. На Памире иначе говорил… Тебя что, не интересует собственное будущее?

— Хоромы себе срубил и успокоился. Будь что будет.

— Не пойму, ты серьёзно или придуриваешься? Если бы за «снежным человеком» не гонялась целая погранзастава со спецназом в придачу и если бы Ражный не встретил его на Памире, мог бы заподозрить, что гость — очередной искуситель, присланный смутить его чувства.

— Болтовни не люблю, — признался он. — Сейчас все обсуждают дела Ослаба, даже сороки. Чего только не наслушался…

— Надеешься, учтут твою преданность Воинству и на ветер поставят?

— Мне все равно, хоть на ветер, на снег, на дождь, — уклонился от ответа Ражный.

— А ты знаешь, что делают, когда ставят на ветер?

— Поставят — узнаю…

— Тогда уже поздно будет! — засмеялся бродяга. Он что-то знал о касте избранных. Наверняка должен был знать, скитаясь на Вещере столько лет, однако расспрашивать его о подробностях уже было нельзя.

Захочет — скажет сам…

Победитель олимпийских чемпионов не захотел, и пауза затягивалась. Ражный осторожно вынул изза печи раму:

— Ты отдыхай, странник, а у меня заделье есть…

— Эх, Ражный, жалко мне тебя… Так и быть, научу, как выйти сухим из воды.

— С чего это вдруг?

— Долг платежом красен.