Волчья тропа

Желтый металл мерцал в солнечных лучах; хотелось прикоснуться к нему, подержать в руках и похвастаться своей находкой перед всем миром. Смотрите, что у меня есть!

– А давай заплатим за заявку этим золотом?

– Зачем его отдавать, если мы и так справимся? – ответила Пенелопа с улыбкой. – Элка – твое полное имя? – спросила она, задержав перо над пунктирной линией.

– Пиши свое, – сказала я, и Пенелопа нахмурилась.

– Почему?

– Мои родители называли меня по-другому. Это имя мне Крегар дал. А значит, он узнает, что я здесь. И Лайон тоже. Пиши свое.

Комнату заливали лучи заходящего солнца, окрашивая золотые слитки, волосы и глаза Пенелопы в один цвет. Она еще никогда не была такой красивой.

– Ты уверена? Ты хоть понимаешь, что сейчас мне даришь?

Я пожала плечами.

– Клочок земли и старую развалюху.

– Дом, – сказала она. – Место в этом мире, которое я могу назвать своим.

– Надеюсь, ты пустишь меня пожить на время? – спросила я, улыбаясь во весь рот.

Как выяснилось, времени у меня почти не осталось.

Между оврагом и бешеным волком

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ Пенелопа отправилась в Такет, чтобы заверить бумаги у клерка. Он странно на нее посмотрел, однако все нужные печати поставил. Подписи совпали, да и, судя по записям, золота у реки не находили уже много лет. В общем, ему было все равно, кто там будет копать. Пенелопа стала законным владельцем участка. Она даже не ожидала, что все будет так просто.

Однако я занервничала.

Хотя золото Пенелопа оставила дома, вернулась она не с пустыми руками. Принесла документы – и еще один листок бумаги, сложенный вдвое.

Я развернула листок и взглянула на свое угольное отражение.

– Вот дерьмо! – сказала я.

– Они по всему Такету. Еще вчера их не было. Но есть новости и похуже, – сказала Пенелопа, тяжело дыша. – Человек Делакруа… – Тут ее голос сорвался на визг, и она зарылась руками в волосы. – Тот, что был с ней в Халвестоне. Слишком хорошо одет для такой дыры, как Такет.

Мое лицо по всему городу, а в Такете есть люди, которые меня видели. Красавчик Делакруа. Плюс семейка Томпсонов.

Пенелопа догадалась, о чем я думаю.

– Прежде чем ты обвинишь Марка и Джози, знай, что я к ним заходила.

– Они видели рисунки?

– Я объяснила, что ты жертва, а не преступник. Они будут молчать.

Я прошипела:

– А они не сказали, как долго?

Потом скомкала бумажку и швырнула ее на пол. Она покатилась, потихоньку разворачиваясь. Лицо на портрете морщилось и росло.

– Не переживай, они не знают, где мы, – с обидой заявила Пенелопа.

– Конечно, переживаю. Речь идет о моей жизни!

Она вдруг взорвалась от ярости.

– А как насчет моей жизни, а? Если эти парни доберутся до меня, то прикуют к кровати, и мне придется трахаться со всеми подряд, пока я не сдохну. Нас проследили, Элка! А я-то надеялась, ты знаешь, что делаешь.