Волчья тропа

От Крегара бы я только кучу дерьма получила. Ему было плевать, замерзну я или нет. Охотника я называла папой, когда он не слышал. Крегара я хотела убить. Два разных человека с одним и тем же лицом… Мне нужно во всем разобраться. Эта часть моего прошлого никак не давала мне покоя. Остальные воспоминания были окутаны густым туманом; теперь он понемногу начал рассеиваться.

Я всю ночь не спала. Смотрела сквозь густые ветви деревьев, как катится по небу луна. Марк с мальчиком не шевелились. Пенелопа тоже. Я тихо разбудила ее перед рассветом.

– Пора идти, – сказала я. – Пока они не проснулись.

– Что? Зачем? – начала спрашивать она, толком не придя в себя после сна.

– Ты знаешь зачем. Мы их обогрели, накормили, но нянчиться с ними мы не можем.

Марк с сыном еще спали, прислонившись к дереву. Я подумала, что Пенелопа сейчас начнет спорить, рассказывать мне про «ответственность», про то, «что он всего лишь ребенок», но она лишь прошептала:

– Ты права.

А потом встала, двигаясь тихонько, как змея в траве.

Мы собрали вещи и ускользнули, не разбудив Марка с сыном. Мне было не по себе, оттого что мы их бросаем, но Пенелопа сложила три ветки в виде стрелы и нацарапала на земле слово «Такет».

– Чтобы не заблудились, – пояснила она, и я возражать не стала.

Когда мы отошли достаточно далеко и небо осветили первые лучи восходящего солнца, я просила у нее:

– Почему ты решила, что они хорошие люди?

– Инстинкт."

"– Ты ему доверяешь?

– Да, – твердо сказала Пенелопа. – Только не всегда следую. Как с Джеймсом. Инстинкты говорили мне, что будут проблемы, но он меня очаровал. Больше я такой ошибки не совершу.

Я рассмеялась.

– Мое нутро ничерта о людях не знает. Оно мне твердило, что все слова Колби – чистая правда. И с Крегаром то же самое.

Пенелопа тоже рассмеялась и сказала, что мне лучше лес слушать.

– Оно только раз не ошиблось, когда велело держаться подальше от Лайон, а еще лучше, бежать от нее, куда глаза глядят.

– Она жестокая, – покачала головой Пенелопа. – Рассказывали, что она была шерифом в одном городке к востоку от Вайт-Топа. В игорном доме стрельба начались, и случайно застрелили мальчика, который мыл посуду. Она того мальчишку в глаза не видела, но выследила стрелка до самого Кувер-Сити и прямо там, на вокзале его арестовала. Говорят, привязала его к лошади и тащила всю дорогу до Вайт-Топ.

Я сглотнула едкую желчь и дрожащим голосом спросила, выжил ли тот стрелок.

– После трехдневной скачки? Я слышала, что когда его отвязали и перевернули на спину, на нем ни клочка кожи не осталось. Можно было череп и ребра рассмотреть. Его кости оставляли борозды на дороге. Она всем рассказала, что с ним сделала. Родители убитого мальчика назвали ее героиней.

У меня задрожали руки, и я вцепилась в спиленную рукоять ножа.