Волчья песнь

Дотянувшись, провел большим пальцем по ее щеке.

Мама кивнула. Затем пожала плечами. Ее лицо слегка исказилось, и она отвела взгляд.

Я ждал, пока мама сможет продолжить.

— Я любила его, — наконец призналась она. — Долгое время.

— Я тоже.

И все еще продолжал любить. Даже если мама уже разлюбила отца, я до сих пор не смог этого сделать.

— Он был добрым. Пусть и не всегда. Хорошим человеком.

— Да.

— Он любил тебя.

— Да.

— Теперь мы остались только вдвоем.

— Нет, это не так, — возразил я.

Мама снова посмотрела на меня.

— Что ты имеешь в виду? — слеза скатилась по ее щеке.

— Есть кое-кто еще, — произнес я и задрожал.

Она заволновалась.

— Окс, что не так?

— Мы не одиноки. У нас есть Беннеты. Гордо. Они…

— Окс?

Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Я больше не мог позволять ей думать, что мы одиноки. Только не сейчас, когда в этом не было необходимости.

— Я покажу тебе кое-что. Ты должна доверять мне. Я никогда и никому не позволю навредить тебе. Всегда буду тебя защищать. Оберегать.

Теперь мама плакала.

— Окс…

— Ты доверяешь мне? — спросил я.

— Да. Да. Да. Конечно, — тихонько всхлипывая, ответила она.

— Мы никогда и не нуждались в нем. Мы выжили.

— Выжили? Выжили?

Взяв за руку, я подтянул ее к себе. Положил руки на ее плечи. Подвел к двери. На улице было холодно, поэтому я придвинулся ближе. Мне было теплее, чем ей.

— Не бойся, — сказал я. — Ничего не бойся.

Мама посмотрела на меня, в ее глазах отражалось так много вопросов.

Поэтому я глянул в ночное небо, запрокинув голову.

И запел."

"У меня получалось не так хорошо, как у волков. И никогда не получится, потому что независимо от того, кем я являлся, это было ближе к человеку, чем к чему-либо другому. Так сказал Томас, когда обучал меня в глубине леса. Но он был сильным, этот вой, даже когда мой голос оборвался. Я вложил в него все, что смог. Фиолетовый гнев. Синюю грусть. Зеленое облегчение, гребаное зеленое облегчение от того, что его не стало, не стало, не стало, и мне больше никогда не придется думать о нем вновь. Больше не будет этих «а что, если». Больше не будет этих «почему». Больше не будет страданий, потому что мы не одиноки. Мой отец сказал, что люди будут дерьмово обращаться со мной, но на хер его. К чертям его. Я так сильно его любил.

Я вложил все в эту песню.

И еще до того, как эхо затихло среди деревьев, из дома в конце переулка донесся ответный вой.

Джо.

Затем другой. Картер.

И Келли. Марк. Элизабет.

Томас был громче всех. Зов Альфы.

Они услышали мою песнь и пели мне в ответ.

— О боже мой, — прошептала мама и сильнее прижалась ко мне.

Вдалеке раздался шум. Топот лап с когтями по покрытым инеем листьям.

Фиолетовый был гневом.

Синий — грустью.

Зеленый — облегчением.

Из-за деревьев показались оранжевые вспышки. Мерцание красного.