Волчья хватка. Книга третья

— Лучше всего уходить по реке, — посоветовал младший. — Они реку только с берегов контролируют. У тебя же резиновая лодка есть?

— С ума сошёл — на резинке? — возразил Максим. — Шугу несёт и забереги как стекло…

— За меня не переживайте, — буркнул Ражный.

Наверное, он пограничникам в сорок один уже казался старым."

"— Так ведь возраст не тот, — посожалел старший. — Чтоб бегать, как в семнадцать.

И сыновьей заботливостью подкупил.

— Возраст у меня отроческий, — про себя ухмыльнулся Ражный. — Потому что холостой до сих пор…У вас–то как с женитьбой?

— Да никак, — скупо за обоих ответил Максим. — Нам служить, как медным котелкам. Потом как–нибудь оженимся. Раньше дворяне сначала до сорока служили, а потом брали юных невест.

— Мы же не дворяне, — уныло поправил его Максимилиан.

— Что у вас с Милей?

Они ещё раз переглянулись — больная была тема.

— С ума сошла, — однако же сурово определил старший. — Трудная юность…

— Она же мужика зарезала. Когда пытался изнасиловать.

Говорили так, словно о чужом человеке, словно никогда не любили её: как–то уж очень скоро выветрился из Максов юношеский максимализм…

— Ладно, ищите своего дезертира — и в часть, — распорядился Вячеслав.

— Пока вас самих не повязали…

Парни отчего–то встревожились, поозирались, прислушиваясь, и старший пробросил:

— Родитель подсуетился…

Младший пояснил с сожалением:

— Бабки военкому отстегнул. Тот и продлил ещё на семь суток.

— Всё равно надо Моджахеда искать. Лодку угнал, тулуп спёр…

— А у меня там Ника тоскует, — тоскливо выдавил Максимилиан. — Красавица моя…

Ражный догадался, о ком речь, и всё равно поинтересовался:

— Ника, надеюсь, твоя девушка?

— Девушка, — с пограничным достоинством согласился его старший брат. — Чистокровная немка. Разве что собачьего рода.

— Зато честнее! — определил Максимилиан. — Миля вот, например, изменяла направо и налево. Мужики к ней не шли, так похищала первых встречных. Разохотилась, сука, круглый год кобелей ищет. А сама — про новое человечество!..

Вячеслав даже не ожидал своей собственной интуитивной реакции; не сильный удар в скулу, более напоминающий пощёчину, заставил кувыркаться парня по заснеженной траве. Старший тот час же отскочил и встал в стойку.

— Дядь Слав, ты чего?!

Младший умел держать удар и соображал быстро. Вскочил, отряхнулся и повинился:

— Не хотел, дядь Слав!.. Вырвалось! На душе всё равно свербит!..

— А у кого не свербит? — вдруг с вызовом спросил Максим. — Почему сразу драться?

— Ладно, и ты меня прости, — Ражный подал руку Максимилиану. — Случайно получилось. У меня тоже… свербит.

Тот принял извинения с холодным мужским достоинством, однако рука парня была по–юношески горячая.

— Странно, — проговорил он, ощупывая скулу.