Волчья хватка. Волчья хватка – 2

Засадники смогут вернуться домой только после того, как девы зачнут от них и родят по младенцу, а за это время араксы должны обучить своему боевому ремеслу девять персидских юношей. Матера посовещался с родственниками, согласился исполнить оба условия и принял в науку отобранных падишахом молодых персов, которых сквозь бойницу спустили по веревке в башню. И уже на третий день заявил, что второе условие падишаха исполнено.

– Неужели так скоро можно обучиться вашему искусству? – подивился тот.

– Ты же знаешь, царь, убивать получается всегда быстрее, чем зачинать и рожать, – сказал ему Матера. – Испытай учеников, пусть покажут, чем они овладели.

Сначала властитель хотел поднять их на веревке, однако за это короткое время стройные юноши раздались в кости и так взматерели, что уже не проходили в бойницу. Тогда он велел разобрать замуровку и открыть ворота. А для испытания выставил против девяносто своих лучших бойцов, и хотя знал, что наемные засадники не станут проливать крови, все равно окружил башню тройной охраной.

Ученики вышли первыми, а за ними – араксы с девами на руках. Матера сказал юношам всего одно слово, те разделись до пояса и безоружные прошли сквозь все заслоны, будто нож в масло. Никто им не смог противостоять! У персидских воинов отчего-то мечи сами вылетали из рук, ломались копья, а стрелы летели мимо или отскакивали от полуобнаженных тел, словно от брони. Властитель увидел, что под прикрытием своих учеников, не пролив капли крови, пленные араксы уходят и уносят дев, спохватился, вскочил на лошадь и вместе с конницей бросился в погоню. Однако ученики половину перебили, половину рассеяли и вместе с засадниками сели на корабль.

– Отдайте хотя бы одну деву, которая зачала! – кричал с берега падишах.

– И семени тебе своего не оставим, – сказал ему Матера, – чтоб ты не извратил его хитростью и коварством.

Персиянские девы, привезенные на родину, стали женами араксов и дали большое потомство рода Матеры, а от юношей-персов, впоследствии ожененных на дочерях засадников, пошел род Перцевых.

С тех пор миновало несколько столетий, но оба эти рода почти безошибочно узнавались по глазам.

Пока шли на заимку, взор сирой девы немного потеплел, а когда Ражный содрал шкуру с ног кабана и в первую очередь вырезал еще теплые берцовые кости, в кукушке и вовсе проснулось что-то похожее на девичье любопытство. Она уже молча и неотрывно следила за каждым его действием, стараясь ничего не пропустить.

Сила зверя, его мощь и выносливость, как и у всех теплокровных, крылась в костном мозге, однако быстро улетучивалась, или, вернее, как всякая тончайшая материя, погибала вместе с охлаждением и окоченением сырой жилы.