Волчий интерес

Белые-белые… Он так кусать ими умеет… Больно и сладко… Единый… Зачем я про это думаю?

С ума сошла, не иначе…

Ощущаю, как прогибается кровать под тяжеленным телом, сжимаюсь, зажмурившись. Конечно, зачем меня слушать? Не для того притащил… Странно, что еще терпел, не надругался над бесчувственной… Или не терпел?

Ох… От него всего можно ждать… И , в любом случае, даже если что-то и было, я этого явно не ощущаю сейчас, за волной разламывающей тело боли.

Хотя… Боли-то уже и нет… И головной, в том числе…

Пораженно отнимаю ладони от лица, моргаю, понимая, что могу это тоже делать без напряжения…

И взгляд тут же фокусируется на серьезной морде Волка. Он склоняется надо мной, нависает на руках, рассматривает внимательно.

И этот взгляд непривычен. В нем нет обычной для Волка насмешки, похоти, жадности, равнодушия, злобы…

В нем что-то странное, такое, что я даже слов не могу подобрать, чтоб определить…"

"— Что такое? — шепчу едва слышно, пугаясь и настораживаясь. Не могла же я сказать что-то из ряда вон? Что-то, что повлекло бы за собой такое поведение?

— Красивая принцесса, — отвечает он, и горячие губы едва не касаются моих. И мне почему-то обидно, что не касаются… — Дурочка только… В одно лицо полбутылки драконовской настойки выжрала… Асси чуть удар не хватил…

— Дорогая? — а по какой еще причине скупердяя-дракона может хватить удар?

— Опасная… — усмехается Волк, — для слабых девочек… Нельзя. Но ты — та еще штучка…

— Но Катаржина…

— Та еще выпивоха. Она пробку понюхает и уже летит… Не разбирается в напитках совершенно. Сейчас жалеет наверно…

— Ох… Надо ей сказать, что со мной все хорошо…

Порываюсь встать, но Волк легко прекращает все попытки, чуть надавливая грудью и впечатывая меня в постель:

— Не надо… Ее Асси сейчас накажет и все хорошо будет… В следующий раз осмотрительней к выбору напитка подойдет…

— Я не хочу, чтоб ее наказывали… — Единый, зачем? Сама мысль о том, что мужественная и хрупкая Катаржина пострадает из-за меня, кажется жуткой, — надо все объяснить Ассандру…

— Ничего, он сам ей все объяснит… — Волк все еще не замечает моего желания встать, не пускает, только склоняется все ниже, — а ты, я смотрю, бодрая стала… Ничего не болит?

— Болит… — шепчу я горько, и Волк озабоченно хмурит брови, осматривает меня с вниманием.

— Что? Где?

— Сердце… — отворачиваюсь я от слишком близких губ, перебарывая желание сократить расстояние. Самой. Это глупо. Это, в конце концов, поражение… А я не хочу победы этого зверя. Не хочу… Поражения его хочу.

Но, похоже, он бесчувственный. Бревно. А бревна не склоняются…

— Сердце… — задумчиво хрипит Волк… — это где? Тут?

Он кладет тяжелую ладонь на грудь, прижимает, делая вид, что считает удары сердца.