Волчье сердце

Он что-то к ней почувствовал, и ему захотелось удовлетворения этой плотской страсти. А потом он дал ей уйти и не стал искать, решив, что это самое правильное решение.

— Замолчи... — прошептала она.

— Я понимаю, в чем дело, — вкрадчиво произнес Янис. — Я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь.

— Не бери на себя слишком много. — Вера ощетинилась. — Ты понимаешь ровно столько, сколько позволяет понимать твое раздутое самолюбие.

— Вера, ты любого можешь заставить забыть о собственном самолюбии. Даже о самом раздутом. Не говори, что я чего-то не знаю. Я хорошо знаю, о чем говорю. В моем мире это частое явление. У всех у нас есть такие стороны личности, которые мы боимся показать окружающим. Люди часто боятся своего прошлого. Боятся той личности, которой некогда были. Ты откупилась от меня — и тебе понравилось. Предложила себя

— и получила удовольствие. Аморально, да? Неправильно? Это должно было быть неприятно. Ты должна была страдать. Должна чувствовать себя униженной. Это было бы правильно. Но ты почувствовала совсем другое. Мы, как два моральных урода, просто потрахались и кончили.

— Замолчи, — шептала она, сжав виски, — замолчи...

Это было невыносимо. Вера хотела, чтобы все закончилось. Чтобы Майер замолчал. Отвез ее домой и навсегда избавил от своего общества. Прекратил эти разговоры.

— Секс сам по себе аморален, Вера, в нем нет выбора.

— Замолчи! Знаешь, почему ты чудовище? Я не буду говорить о твоей мести... имел ли ты на это право... И про то, что между нами было, тоже забудь! Я не хочу и не буду это обсуждать. Нет, не из страха и неловкости, как ты полагаешь. Я плохо все помню и не хочу, чтобы ты морочил мне голову, искажая факты в свою пользу! Знаешь, что на самом деле имеет значение? То, как ты обошелся со мной сейчас! — отчаянно выкрикнула она. — Ты знал, что я тебя не помню! Ты это видел и понимал! И продолжал играть со мной! Как с игрушкой! Лицемерно, подло... И сколько бы это продолжалось? Пока я...

— Пока ты — что? — резко спросил он.

Вера обожгла его взглядом и замолчала, до крови прикусив губу. К горлу подкатил горячий ком, глаза снова защипало от слез. Она отвернулась, чтобы скрыть их, и глубоко вздохнула.

— Это не было игрой. Я с тобой не играл!

— Играл! — метнула взгляд, полный боли и обиды. — Понимал, что я не в порядке, и продолжал все это! Надеюсь, ты удовлетворен? Ты даже трахнул меня! Ты ведь этого хотел!

— Как я должен был рассказать тебе обо всем, Вера? Знаешь, вообще-то, мы знакомы... и даже спали... правда перед этим мои люди чуть не проломили тебе башку! — в голосе Майера слышалась бессмысленная злость, которая, впрочем, была лишь слабым отражением его истинных эмоций.