Вокзал Техас – Луизиана

Что я должен сделать, чтобы вернуться в нормальное состояние? Выпрыгнуть из собственного тела, потрясти себя, а потом снова нырнуть обратно? Я будто зажат здесь, как в клетке. Да ещё этот поляк рядом, как его там… Саплявски… Всю ночь стонет во сне, как девчонка, заткнулся бы уже в конце концов – сил нет это терпеть!

Да и что эта медсеструха сказала? Что у меня задето осколками костей сердце и позвоночник? А если я не смогу ходить, когда очнусь, если очнусь, конечно? Вот же гадство! Поганые мальчишки, выродки малолетние, это они во всём виноваты! Вот вернусь, головы им откручу, а коню этому мерзкому – конец, продам на мясо. Делов-то! А мясо домой принесу на ужин, пусть оглоеды порадуются, что их любимого коняшки больше нет, ахах-ахха!

Ну вот, опять завыл этот пан Саплявски. Что же это такое, как теперь уснуть? Эх, если бы я только мог встать, я бы быстро вырубил этого сопляка. Вот раньше были времена, когда я на ринге одной левой укладывал соперников прямиком в нокаут. Рефери отсчитывал благословенные секунды, а я уже праздновал победу. А потом всё изменилось, как говорится, в один день…»

1971 год, Новый Орлеан, штат Луизиана

…Всё случилось одним тёмным неспокойным вечером. С самого начала всё пошло по кривой. Уилл сидел у себя дома и смотрел бокс по телевизору. Тина готовила ужин и всё плакала и плакала – уже второй день подряд, никак не успокаиваясь.

– Да сколько можно реветь, а? Действуешь мне на нервы! Давай уже ужин неси, я проголодался.

– Несу, Уилл, только не злись, пожалуйста, – женщина вошла в комнату с подносом, на котором стояла тарелка с мясом и жареным картофелем. Она поставила поднос на столик рядом с диваном и уже собралась уходить.

– Это что, мать твою, за хрень собачья? – он схватил Тину за запястье и заглянул в глаза. – Ты совсем дурная, что ли, или тебе жить надоело? – на запястьях женщины виднелись свежие порезы и кровоподтёки.

– Да, надоело, не хочу больше так жить, это и не жизнь вовсе! Третий выкидыш, Уилл, сколько ещё раз я буду терять своих детей? – она схватила себя за живот, и из глаз снова потекли слёзы, тело содрогнулось от спазма боли и отчаяния. – Моё тело не способно выносить ребёнка, а без детей я жить не хочу. НЕ ХОЧУ!

Женщина вырвалась и побежала к себе в комнату, Уилл не стал её держать – пусть успокоится баба. Время все раны излечивает – и физические, и душевные. Ну, нет у них детей, ну, значит, не судьба, значит, не нужно. Не хватало ещё, чтобы на свете появились копии Уилла и Тины. Неизвестно, какими они вырастут и кем станут. А если нет детей, нет и проблем. А чуть позже, если у них ничего так и не получится, они возьмут детей из детдома, с улицы, да откуда угодно.