Командор войны

Испуганные официантки, бармен, отступивший к дверям в подсобку, ошарашенная парочка, перед которой остывала недоеденная пицца, дальше, за витриной, — беспечно обедающие люди, пышная блондинка, без умолку болтающая по телефону, хлипкий старикашка, пожирающий глазами ее огромную грудь… — Я ничего не вижу, Сергей!

— Владик, перестань беситься, — прорычал Шустов, — ему просто плохо. Кто-нибудь, вызовите «Скорую»!

Бармен опрометью бросился в подсобку.

— Принесите аптечку!

Сначала Кара не хотела оставлять следов, но теперь, глядя на жалкого, перетрусившего человечка, она не смогла отказать себе в удовольствии помучить его. Ее фиалковые глаза загорелись, изящная узкая кисть легко прошла сквозь грудную клетку Павлова, и пальцы сжали сердце. Это заклинание, «скальпель Бокуса», эрлийские врачи придумали исключительно в хирургических целях, чтобы не тратить время на вскрытие тканей, а сразу, без усилий и хлопот, добраться до интересующего органа. У Кары было особое мнение по его использованию.

Коммерсант захрипел. Он уже не мог говорить, лицо исказилось гримасой дикой боли.

— Сергей, что происходит?

— Он умирает!"

"Тонкие пальцы Кары с длинными, острыми ногтями безжалостно сдавливали сердце жертвы. Она упивалась своей властью над ним. Павлов покраснел, глаза вылезли из орбит, мышцы ослабели, и он безжизненно сполз на пол. Кара тут же сделала шаг в сторону, едва увернувшись от подскочившего Владика, и, вытирая испачканную кровью руку носовым платком, с улыбкой посмотрела на суетящихся полицейских: Шустов разорвал воротник Павлова, Васькин присел на корточки и стал делать массаж сердца.

— «Скорую»! Вызовите «Скорую»!

Владик ритмично давил на грудь коммерсанта, но Шустов видел, что глаза Павлова угасают, жизнь уходила. Сергей наклонился к лицу умирающего и прокричал:

— Оригинал, Павлов, где оригинал?!

— Что там произошло? — Кара отложила телефон и посмотрела на официантку. — Я видела какую-то суету в зале.

Возбуждение, вызванное убийством, спало, и Кара ощутила легкое раздражение — она знала, что ей нравится убивать, и упрекала себя за это. Опьянение кровью — слабость, а любая слабость — непозволительная роскошь для мага.

— Посетителю стало плохо, мадам, его унесли в подсобное помещение.

— Надеюсь, он не отравился? — улыбнулась Кара.

— К счастью, нет, мадам. Сердце.

Проклятый Нытик! Вместо того чтобы нанять для Павлова дешевого киллера, отмороженного ветерана колониальных войн, он потребовал ее личных усилий!

«Не хочу, чтобы Павлова убили. Он должен умереть от естественных причин. Например, от астмы… Гы-гы… И желательно — в присутствии свидетелей-полицейских…»

Она вспомнила невыразительное лицо уголовника.

«Вот и сдох твой Павлов от сердечного приступа.