Командор войны

Подпись Нытика под переводом кучи героиновых денег. Этого достаточно?

Пора.

Кара все еще держала у лица трубку телефона, и поэтому несколько невнятных слов не привлекли внимания окружающих.

Морок никогда не относился к сложным заклинаниям. Умение отвести глаза, обмануть свою жертву, считалось одним из самых главных для колдуна, и поэтому заклинание шлифовали веками — оно должно было действовать быстро и требовало минимум магической энергии.

Для всех посетителей «Вероны», а также для всех, кто в этот момент находился в радиусе ста метров, Кара по-прежнему говорила по телефону, изредка бросая поощрительные взгляды на седовласого мужчину за соседним столиком. На самом же деле она вошла в маленький зал ресторана, уступила дорогу несущей заказ официантке и подошла к самому дальнему столику, за которым сидели Павлов и полицейские.

— Значит, оригинал у тебя. Где?

— В надежном месте. Мы сможем договориться?

— Разумеется — да.

— Разумеется — нет!

Кара стояла прямо перед Павловым. Никто в зале не мог видеть ее, но так было неинтересно. Ей давно не приходилось убивать, и женщина решила выжать из ситуации максимум удовольствия. Короткое заклинание, слышное только ей, сняло морок с глаз коммерсанта, и Павлов оторопело вытаращился на появившуюся из ниоткуда женщину.

— Продаешь чужие секреты, Валера?

— Кара? Не может быть!

Павлов задрожал.

— Что случилось? — Шустов непонимающе уставился на коммерсанта. — Что не может быть, Валерий Константинович?

Павлов схватил полицейского за руку:

— Убейте ее!

— Кого?

Палец коммерсанта упирался в пустоту.

— О боже, убейте ее!

Васькин положил ладонь на рукоятку пистолета и настороженно оглядел зал.

— Тебе привет от Нытика, Валера, — насмешливо сообщила Кара, наслаждаясь животным страхом человека, — не стоило предавать его.

Полицейские заворочались, но никто из них еще не собирался подняться из-за стола. Секунд тридцать они потратят на размышление, а этого вполне достаточно.

— Пощадите! — На лбу коммерсанта выступили крупные капли пота, а лицо исказил дикий, первобытный ужас. Он видел, чувствовал свою смерть, но сил оставалось ровно столько, чтобы прохрипеть: — Пощадите!

— Павлов! — Сергей потряс его за плечо. — Валерий Константинович, что происходит? Кого убить? Кто должен вас пощадить?

Владик, пугая официанток, потянул пистолет из кобуры. Васькин чувствовал опасность, но не мог сказать, откуда она исходит.

— Я ничего не вижу, — сквозь зубы процедил он.