Война за Проливы. Решающий удар

А вчера пришла новость, что один за другим капитулировали Краковский и Лембергкий котлы. Краков, превращенный австрийцами в пограничный город-крепость, после воздействия на него русской осадной артиллерии представляет собой груды битого щебня и кирпича – примерно как Кенигсберг сорок пятого года нашей истории. Пушки времен русско-турецкой войны за освобождение Болгарии последний раз сказали свое веское слово в бою. Теперь меньшая их часть займет место в музеях, а большая – отправится на переплавку. Кроме армейской осадной артиллерии, по Кракову били железнодорожные артиллерийские транспортеры, вооруженные устаревшими двенадцатидюймовыми орудиями, снятыми с пошедших на слом допотопных броненосцев Черноморского и Балтийского флотов. При угле возвышения в сорок градусов фугасный снаряд образца седьмого года весом почти в полтонны улетает на семнадцать километров. Вот эти установки, несмотря на фатальное устаревание этих орудий для флота, еще долго будут находиться в строю, и в музеи им пока рановато.

Мы тоже продолжаем продвигаться к Братиславе с боями, больше похожими на стычки с арьергардами вражеской армии, которые, правда, почти не влияют на темп маршей. Скорее, еще скорее, еще скорее. Мы уже прошли горы и вышли на равнину; до Братиславы осталось всего пятьдесят километров – и тут перед нами выставили очередной, скорее всего, последний заслон: несколько батальонов торопливо окапывающегося гонведа и артиллерия, пушки, просто смешные в своей допотопности… На открытой местности это было бы несерьезно и против линейных частей русской армии, а уж против нас могло вызвать только издевательский смех: «И эти собрались с нами воевать?!». До этого момента приданная нам авиация оставалась почти неиспользованной. «Утята» вели разведку, предупреждая о разных неприятных сюрпризах по хода движения, и только. Но тут, пока артиллерия развертывалась с марша для нанесения огневого удара, я разрешил летунам немного порезвиться. Ничего особо страшного: у «утят» легкие бомбы под крыльями и ручной пулемет у наблюдателя-бомбардира. У «ишачков» – такие же легкие бомбы, только четыре, а не две, как у «утенка», и курсовой синхронный авиационный пулемет, стреляющий через диск винта.

Авиационный удар был нанесен по венгерским батареям, совершенно открыто развернувшимся за позициями своей пехоты, и произвел среди мадьяр просто необычайный фурор. Легкие этажерки, стрекочущие как швейные машинки, неожиданно для вчерашних крестьян стали метко кидаться полуторапудовыми бомбами и расстреливать из пулеметов мечущийся личный состав. Но особенно этим событием впечатлились артиллерийские лошади, с истошным ржанием разбежавшиеся по округе.