Японская война. 1904 (СИ)

 — Вы видите тот отряд, что старается зайти к нам со стороны Согёна? Разве это не русские?

Японский капитан, до этого упорно делавший вид, что не понимает по-английски, резко обернулся, а потом с криками принялся строить своих. Значит, действительно русские, но что они делают так далеко от линии фронта? И это не конница, пехота… Гамильтон не удержался и еще раз посмотрел на усмехающегося Макартура.

[1] Что-то на японском. Главный герой его не знает, так что и мы с вами пока останемся в неведении.

[2] Будущий Пхеньян, столица Северной Кореи.

[3] Отдельно отметим. Ян Стэндиш Гамильтон действительно именно так и писал в своих заметках о Русско-японской войне.

Глава 12

Я шагал вместе с отрядом капитана Хорунженкова, стараясь не пропустить ни одного маневра врага. Пока все по плану… Увидели русскую пехоту в тылу, да еще и отрезающую их от города — запаниковали и бросились туда же со всех ног. Даже строй не удержали.

— Везет вам, полковник, — идущий рядом со мной Хорунженков облегченно выдохнул. — И знаете, больше я с вами в такие вылазки ходить не буду. Найдите, в конце концов, кого-то помоложе. А у меня план до пенсии дожить, вы же не забыли?

— Как будто ты уступишь такое место кому-то молодому, — я только рассмеялся. Несмотря на опасности приближающегося боя, настроение было хорошим.

— Держим дистанцию! — Хорунженков вместо ответа только еще раз проорал главный приказ.

Дистанция — это два километра, чтобы не попасть раньше времени даже под случайный огонь. Тем временем свежие, не страдавшие три дня в седлах японцы начали нас опережать. Еще десять минут, и они даже перекрыли дорогу к Согёну. Раньше, чем хотелось бы. Тут бы вражескому капитану окопаться, оставить арьергард, чтобы прикрыть основные силы, но не зная, сколько точно нас, он предпочел и дальше отступать в полном составе."

"Скорость изначального рывка потеряла всякий смысл, даже хуже — его порядки еще больше растянулись, и когда во фланг колонны заехали пулеметы на тачанках, некому было сосредоточить на них огонь. Косые линии пуль сначала подняли пыль, а потом пересекли ряды японцев, добавляя на синие мундиры яркие красные пятна. К чести японцев, они не побежали, а попытались все-таки зарыться в землю, начали отвечать, и Славскому даже пришлось отвести Максимы. Но тут подтянулась наша пехота и, главное, мой снайперский взвод.

Мы залегли на тысячи двухстах метрах от линии японцев, а потом медленно и аккуратно начали снимать вражеских офицеров. Я попадал всегда, остальные где-то один раз из пяти, но даже так ряды японцев редели довольно быстро. И скоро не осталось никого, кто мог бы удержать солдат от какого-то резкого, но крайне неудачного решения.