Японская война. 1904 (СИ)

— Да, хорошее дело, — мечтательно кивнул Мищенко. — Мы ведь тоже…

А потом рассказал мне такое, от чего все мои представления о войне немного перевернулись. Я ведь все это время считал, что наши просто оставили Корею без боя. И когда появился тут и узнал, что в последний месяц у Мищенко даже не было походов за ленточку, почти уверился в этой мысли… Но тут оказалось, что я не учел такую мелочь, как ледоход. Казаки успели погулять на той стороне еще до него, а потом были вынуждены сделать паузу, пока ледяные заторы не растаяли и не прошли дальше. Но даже так Мищенко успел сжечь большую часть северных корейских деревень, чтобы заставить японцев растянуть коммуникации.

Разумно, хотя и сурово. А еще я теперь понимаю, почему на нас местные смотрят волками. И тот мой жест с раздачей еды в Чонджу был каплей море, которая вряд ли что-то изменит.

— Что ж, полковник, удачи! — мы доехали до перекрестка, и Мищенко крепко пожал мне руку. — И берегите моих ребят!

Он кивнул в сторону Врангеля. Тот делал вид, что не обращает внимания на своего бывшего командира, и ехал в стороне, гордо вскинув подбородок. Ну, чисто дети.

— И вам удачи, генерал! — я немного выждал, провожая взглядом сорвавшиеся с места эскадроны Забайкальской казачьей бригады.

На мой взгляд, Мищенко прихватил с собой уж слишком много припасов — за ним ехало не меньше сотни повозок, растянувшихся на несколько километров. Впрочем, не он один сейчас такой. Взять тех же японских солдат, что мы видели: они тоже, казалось, решили захватить с собой половину родины. И если против удвоенного запаса патронов я ничего не имею, то все остальное… Шинель, сверху шуба, чуть ниже свернутое одеяло, мешок, полотнище палатки, запасные башмаки, корзинка с рисом, котелок… Да, в отличие от русской армии у Японии еще не было полевых кухонь, и солдаты готовили каждый на себя. В общем, на этом фоне Мищенко казался чуть ли не аскетом, ну а я…

У нас из обоза было только четыре телеги, и то только потому, что мы разместили на них пулеметы. Ну и на случай эвакуации возможных раненых. А все остальное везли на конях: один основной, один запасной. Врангель шутил, что мы теперь словно монголы, ну, а почему нет? Те умели ходить далеко и быстро. Мы тоже тренировались в лагере, и вот пришло время практики.

— Здесь, — я указал место, где мы должны были сойти с Сеульской дороги, и дальше двинулись уже напрямик."

"Порядок тот же, что и раньше. Пехота идет чуть позади, казаки — впереди, следят за окрестностями. Я специально выбрал путь через равнины, где всадник всегда выше пешего, а значит, и заметит того раньше. И вот за первый день у нас добавилось несколько пленных корейцев. Разъезды заметили их, связали, а потом закинули на телеги.