Японская война 1904. Книга вторая

Куропаткин под конец даже расщедрился и пригласил полковника на прием через два дня: там как раз должны были приехать несколько выпускников Николаевской Академии, и Алексей Николаевич разрешил будущему генералу выбрать себе пятерых офицеров для будущего штаба. Пусть знает, что его новый покровитель умеет быть щедрым.

* * *Иду, ругаюсь… Куропаткин — жадная сволочь. Умный, конечно — вон какие интриги крутит — но сволочь, которая плюет на чужие жизни. И жадный: выдал мне всего пятнадцать километров тахтаревки, а сначала хотел и вовсе десять. Мол, немного у меня уже есть, а от Ляояна до моих позиций как раз десятка. Не на того напал! Не дав сбить себя с толку орденами и какими-то желторотыми юнцами из Академии, я напомнил генералу, как он сам рассказывал, что японцы будут пытаться уничтожать наши дороги. Поэтому нужно будет строить несколько линий, поэтому нужен будет запас секций.

К счастью, договорились. К не меньшему счастью, меня не смогли выставить из армии. Есть ощущение, что я только что подобно Фаусту заключил свою сделку с совестью, и надеюсь, мне не придется об этом пожалеть… Неожиданно я почувствовал на себе чужой взгляд и тут же выхватил пистолет, направив его в черный переулок справа от себя."

"— Кто здесь? Выходи! — мой наган смотрел точно на кучу мусора, наваленную возле двери генеральской кухни. Именно там, за мешками и ящиками с обрезками продуктов, я и почувствовал движение.

— Три… Два… — я начал обратный отсчет, и ночной гость не выдержал.

Мгновение, и в тусклом свете масляного фонаря показалось бледное лицо с узкими глазами. Сначала я подумал — японец, но через мгновение разглядел длинную косу, которую в отличие от цивилизованных островных соседей носили следовавшие традициям предков китайцы.

— Шан Сяо, — незнакомец назвал меня полковником, а потом вежливо поклонился.

[1] Этого не пишут прямо, но… Все, что сказал главный герой про труды Куропаткина, правда. Он действительно действовал словно против всего, что сам писал все эти годы. И, учитывая принадлежность бывшего военного министра ко вполне определенной группе в правительстве, чьи интересы такое течение войны более чем устраивало, нам кажется, что это не совпадение.

Глава 11

Сайго Такамори был уверен, что сегодня убьет Макарова. Ему даже удалось пробраться в генеральский дом под крышу, где он готовился нанести последний удар. Никаких иллюзий, что ему удастся выбраться живым, у Сайго не было, но, чтобы спасти честь семьи, он был готов умереть. Вот только, как когда-то уже было в русском лагере, полковник опять удивил его своим отношением к Японии.

— Тэнно хэйка, бандзай! — Макаров повторил крик идущих в атаку японских токкотай, отрядов смертников, которые жертвовали собой ради императора.