Японская война. 1904

Изучение шока, новые виды полостных операций, а главное, он был тем, кто вторым после Пирогова написал «Практическое руководство по военно-полевой хирургии». В общем, личность.

Мы тем временем добрались до медицинского лагеря, который раскинулся прямо на берегу Ялу. Тревожно защемило в груди – такая беспечность. К счастью, рота Хорунженкова и сотня Врангеля уже переходили на ту сторону, и стало немного полегче.

– А, Вячеслав Григорьевич! – меня заметил Засулич, тоже спустившийся вниз. – Что же это вы своих людей гоняете на виду у остальных? Чуть панику не устроили.

– Мы слишком близко к берегу, опасаюсь нападения, – признался я.

– Не забывайте, что вы не один. Павел Иванович тоже отправил разъезды, – Засулич покачал головой, но дальше ругаться не стал. – Понимаю ваши опасения, но доктора сказали, что, если начать прямо сейчас, мы сможем спасти гораздо больше людей.

Я только кивнул: ничего, завтра дам Врангелю и Хорунженкову отдохнуть, а сегодня пусть лучше мы перебдим. Я добрался до палаток, где бесконечным потоком шли операции. Доктора из других полков, мои – все работали в поте лица, но, кажется, ситуация была действительно под контролем. Черных раненых не было, красных разобрали, остальные тоже дождутся своей очереди. Тем не менее я все-таки предложил свою помощь, и меня чуть не послали, причем тот самый Роман Романович, но потом он неожиданно замер.

– А вы ведь тот самый полковник, что оперировал доктора Шевелева? – спросил Вреден.

– Так точно, – кивнул я.

– Я хотел с вами поговорить. Удивительно хорошо у вас все получилось, причем без какого-либо опыта… Но насколько серьезным было повреждение артерии, что вы смогли справиться? Впрочем, все потом.

– Если тут тоже есть повреждение артерий, я могу помочь, – напомнил я.

– К счастью, ничего настолько опасного, – доктор покачал головой. – По крайней мере, у наших, мы справимся. А вот японцев посекло серьезно…

Мне еще раз напомнили, что я прежде всего военный, и русского солдата мне не доверят. Наверно, можно было просто уйти, но у меня в голове засели слова про японцев. Прошелся по лагерю и действительно нашел их. Десять человек. Трое в ожогах – этим я ничем не помогу. Еще пятерым повредило кости, но крови было мало, значит, дождутся, пока придет и их очередь. А вот еще двое… Их тела походили на одну большую рану, и здесь счет уже шел на минуты."

"Можно было бросить – никакой жалости к врагу у меня не было. Тем более к врагу, который, судя по его состоянию, и устроил этот взрыв. С другой стороны, Вреден правильно сказал, что у меня нет опыта. А где его нарабатывать, как не на раненых? И если к своим меня не пускают, сойдут и чужие.

– Ты! – я выглянул из палатки, и взгляд тут же зацепился за Корфа.