Японская война. 1904

– Ну, а остальных прямо сейчас – на нужники, – помахал я Шульгину, который начал строить беглецов. – И не жадничайте! Если остальным полкам будет нужна помощь с их дерьмом, предлагайте наших молодцов. Время до появления японца есть, пусть поработают!

Где-то через минуту все рядовые разошлись, и я повернулся к своим подполковникам. То, что они сегодня увидели, было ведь представлением не только для солдат. Я однажды стал свидетелем подобной сцены в будущем и вот решил повторить.

– Понимаете, почему я поступил именно так? – посмотрел я на Шереметева и Мелехова.

– Не верите в солдат, считаете, что они и в следующем бою тоже подведут, – Шереметев ответил с кривой усмешкой. – Разрешите начистоту?

– Разрешаю, – согласился я, немного растерявшись.

В будущем, когда Гера устраивал подобные разборки, ему никакие вопросы не задавали…

– Вы сейчас похожи на одного из генералов прошлого, которые считали, что солдаты – это просто пешки на поле боя, – с ходу припечатал меня Шереметев. – Вам плевать на них как на людей, вы видите в них инструмент, который должен принести победу и ничего больше. Вот только наступил двадцатый век, люди уже не готовы жить как раньше! Возможно, вы еще не понимаете этого…

Да уж, совсем не на такое продолжение разговора я рассчитывал. С другой стороны, в словах столичного подполковника был смысл. Будущая революция, ожидания людей – можно ли это игнорировать?

– Знаете, что кричали солдаты на прошлой Русско-турецкой, когда их бросали на пушки Плевны? Они кричали, что офицеры их предали! – неожиданно вместо меня заговорил Мелехов.

– Что вы имеете в виду? – Шереметев надменно поджал губу.

– Я имею в виду, что все эти свободы, о которых говорят в столицах, имеют смысл там, за полем боя. А здесь у нас важна только жизнь. Солдаты идут за офицерами, пока верят, что мы ведем их к победе. Пропадет эта вера, и мы даже роту в бой не поднимем. Так что правильно вы все делаете, Вячеслав Григорьевич. Пока рядом с вами враг бежит, ваша правда будет главнее. Солдаты поддержат, я поддержу, а вот дома, когда вернемся, там будет уже совсем другая история.

Слова Мелехова прозвучали одновременно как одобрение и как угроза, но ему удалось заставить задуматься и меня, и Шереметева. Впрочем, мы еще не договорили.

– Что ж, если все сказали, что хотели, я тоже закончу свою мысль, – продолжил я. – Почему провинившимся достались именно кровь и нужники? А тут все просто. Мы, все мы, до этого никогда не сражались вместе, и только сейчас создаем правила и традиции именно для нашего полка. То, что для людей должно быть важнее уставов и привычек, то, что должно засесть у них в головах… Бегство – это не хитрый маневр и смекалка, а предательство. Те, кто подставляют товарищей, будут заниматься дерьмом.