Войд

– Ничего в голову не приходит.

– А я бы… – начал Оссовски.

– Не тяни кота за хвост, Тео!

– Предлагаю нанести удар «нульхлопом» по верфи…

– И на нас бросится вся их крокодилья стая!

– Выслушайте до конца. Сначала ударим по верфи, три-четыре залпа нанесут верфи существенный урон, после чего она долго не сможет выдавать готовую продукцию.

– И удрать?

– Типун тебе на язык, Марк! – хмыкнул Ржичка.

– После того как мы свернём верфь в «струну», запустим в «загон» для «крокодилочерепах» один из наших катеров, нагружённый взрывчаткой, а сами снова уйдём под «зеркало». Пока ящерицы опомнятся, дело будет сделано, и поход к Земле не состоится.

Рубку снова заполнила шелестящая тишина.

Очнулся Леон:

– Ты сумасшедший, Тео! Не зря от тебя жена сбежала.

– Хорошо, что не к тебе, – засмеялся бортинженер, не умевший обижаться.

– Командир, он шизофреник, не слушайте его!

– Одного катера для уничтожения стоянки с «крокодилами» не хватит, – задумчиво сказал Ржичка.

– Мы погибнем…

– К чёрту твои стенания, Маркус! – взорвался второй пилот. – Не знал, что ты такой трус!

– Я не трус, – флегматично возразил Леон. – Но и лезть в драку при таком соотношении сил – безумие!

– Наши предки дрались за свободу в ещё более худшем положении и побеждали!

– Допускаю…

– А я знаю! Во Второй мировой войне русские вообще грудью ложились на амбразуры дотов!

– То была такая война…

– Война всегда война, и все жить хотят.

– Закончили? – осведомился Бунич недобрым голосом.

Голоса космолётчиков стихли.

– Объявляю приказ. Никто, кроме нас, не знает о великой угрозе Федерации. И никто, кроме нас, не в силах помешать походу «крокодилов» к Земле. Идея Теодора реализуема. Хотя одного катера для уничтожения всего «загона» с корабля ящериц не хватит. Подготовим к взрыву крейсер. Только взрыв «Непобедимого» даст необходимый результат.

– А мы? – пискнул кто-то.

– Упакуемся в «пакмак» и нырнём под «зеркало». Будем ждать наших. В беде нас не оставят.

– Я имею право высказать своё мнение? – бесстрастно спросил Портер.

– Слушаем.

– Леон прав, мы погибнем… но я – с вами!

Космолётчики зашумели.

Ржичка захохотал, Оссовски похвалил коллегу, и даже Леон позволил себе пошутить:

– Молчун (все часто называли Портера молчуном за редкий дар молчаливого присутствия) ошибается редко, только когда заговорит.

Общий смех был ему наградой.

* * *Через полтора часа инк предложил команде оценить разработанный план действий. План был одобрен четырьмя голосами против одного воздержавшегося: им оказался сам инициатор идеи Теодор Оссовски. Почему он воздержался, никто у бортинженера не спрашивал, космолётчики посчитали это своеобразным извинением за приглашение поучаствовать в смертельно рискованном мероприятии.