Волки войны

Он мстительный!

– Да ни хрена не сделает твой Дурда! Мы его прессанем так, что он до конца дней своих забудет дорогу в Меджер! А дядька вполне работать может, как и мать твоя. А то, ты извини, конечно, привыкли на чужом… сами-то только бухают, наверное? А ты пашешь на них. Да еще этот чурбан подачки скидывает. Сыну своему. А ты стелешься перед ним подстилкой грязной!

Запрелов начинал терять контроль над собой. И только тихое и удивленное: «Как ты назвал меня, Илья?» – привело капитана в чувство.

– Прости, сорвалось!

– Тебе лучше уехать, Илья!

– Да? Так, значит, ты останешься здесь?

– Я вынуждена это сделать. Если бы не твой сегодняшний приезд, то все могло быть иначе.

– Да хватит тебе долдонить одно и то же! Ну, оставайся! Спи с Мурадом, он тебе утром заплатит, как проститутке. Да ты для него и есть проститутка!

– Не смей оскорблять меня!

Она находилась на грани истерики.

Но и Запрелов вновь завелся:

– Оскорблять? Разве можно оскорбить тебя?

Ирина отвернулась и, упав на диван, зарыдала. Заплакал и ее сын.

Запрелов вышел из дома. На крыльце столкнулся с Важаниным. Спросил:

– Прогуливался, услышал шум в хате, подумал, может, помощь потребуется, подошел. А тут из двери баба какая-то вылетает. А следом чурбан появился. Неожиданно так нарисовался, что чисто интуитивно и по привычке пришлось вырубить его!

– Да вон, в кустах, за забором у соседей.

– Хорошо, видно, ты ему врезал.

– Не скрою, от души. Но он сам виноват. Мог и аккуратней себя обозначить. А так выскочил напуганный, будто замочил кого-то только что. А чего там, на квартире-то было, командир?

– Несчастье, Женя, катастрофа!

– Вот и я ни хрена не понял! Но пора сваливать? Делать нам тут больше нечего!

Но офицеры не успели даже за пределы палисадника выйти. Из-за угла прямо к калитке подкатил, переливаясь проблесковыми маятниками, «УАЗ» местной милиции. Тут же появились и мать Ирины, и ее дядюшка с окровавленной физиономией, и даже туркмен, весь поцарапанный, в разорванном в клочья дорогом костюме, с заплывшим левым глазом. Появились все, кто участвовал в «разговоре» на квартире Кручинской. Лишь Ирина не вышла из дома, хотя не услышать появления милиции не могла. Не захотела выйти!

Старший лейтенант, увидев милиционеров, троих, покинувших «УАЗ», взглянул на Запрелова, тихо спросив:

– Пробиваемся, командир?

Наряд имел в лучшем случае один пистолет на всех, да и то с парой боевых патронов и категорическим запретом применять оружие. Да и офицеров милиционеры могли лишь доставить в отдел или отделение с дальнейшей передачей военной комендатуре или дежурному по войсковой части, военнослужащими которой являлись. Правда, во всех подробностях, что они не упускали шанса сделать, оставив протокол. И по возможности не в пользу военных.