Вторая «Зимняя Война»

Да и какая нам разница, кто будет стоять во главе немецкого государства, если оно по-прежнему будет вести против Советского Союза войну на уничтожение?

– Для нас, товарищ Сталин, такой разницы нет, а вот для англичан есть, – сказал Молотов, – Они примут в качестве руководителя Германии любого, лишь бы он отрекся от гитлеровских расовых теорий и продолжил войну против СССР.

– Не исключено даже, – добавил Сергей Иванов, – что после заключения мира между Германией и Великобританией правительство Миколайчика вернется в Польшу, то есть в Генерал-губернаторство, а возрожденная из праха старая польская армия вместе с вермахтом будет воевать на восточном фронте против СССР. Вот тогда в Европе сложится та самая политическая конфигурация, которая и была запланирована в Мюнхене Даладье и Чемберленом, когда немцы и поляки воюют с русскими, а остальная Европа им дружно аплодирует. И вообще, Гитлеру в его делах сильно помешал его животный антисемитизм, практически полностью отрезавший ему возможность соглашения с западными странами. Будь его преступления нацелены только против русских, белорусов и украинцев, никто в Западной Европе даже ухом бы не повел.

– И это тоже верно, товарищ Иванов, – кивнул Сталин, машинально набивая трубку. – Но, скажите, что же нам в данном случае делать? Ведь несмотря на то, что Гитлер нам нужен живым, здоровым и на своем посту, мы никак не можем повлиять ни на планы заговорщиков, ни на активность гестапо по их поимке…

– Почему не можем, товарищ Сталин? – с деланным недоумением удивился Сергей Иванов. – Очень даже можем! Мы можем сделать так, что вся Германия будет метаться с высунутыми языками и искать под каждой кроватью врагов фюрера. Тут главное принять принципиальное политическое решение, а остальное – это мелкие технические детали, которыми займутся спецслужбы.

– Объяснитесь, товарищ Иванов, – с интересом спросил Верховный, – какой-такой канал влияния у вас есть на руководство Германии, чтобы все ее население по первому вашему щелчку бросилось исполнять все, что вам пожелается?

– Все очень просто, товарищ Сталин, – пожал плечами российский посол, – наш возможный канал влияния лично на Гитлера и вообще на всю атмосферу в Германии зовут Рейнхарт Гейдрих. Помните, мы вам сообщили, как он решил изобразить из себя Гесса номер два и примчался к нам мириться на личном истребителе?

– Помню, товарищ Иванов, – ответил вождь, – я вообще-то все помню… Интэресный был случай… – Он немного походил по кабинету с задумчивым видом, при этом словно бы усмехаясь в душе. Затем остановился напротив собеседника и произнес, покачивая трубкой в ритм своим словам: – Как вы правильно сказали, Гесс номер два.